Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Его последнее послание, написанное им накануне смерти, было расшифровано бюро тринадцать лет назад, но по понятным причинам его обнародовать не стали, так как речь там идет об апокалипсисе. – Борис сделал эффектную паузу и продолжил: – Вот оно:

«Конец существования для простых людей наступит в месяц цветения миндаля. Вестником его будет гибель четырехкрылой птицы, которая столкнется с дутой жабой. Пройдет восемнадцать дней и земля содрогнется, взбурлит океан и проснется король океанских глубин. В тот день с земли исчезнут простые смертные, останутся лишь маги.

Деяния рук человеческих обратятся в прах, будто их и не было. И вернутся в этот мир твари волшебные темные и светлые. И на земле воцаряться как в старь эльфы, гномы, орки и драконы. А виной всему этому будет безымянный рыцарь, что восславит черный напиток и дева-воительница».

– Хры-хы, – то ли хохотнул, то ли хрюкнул Шон, – забавненько, как этот древний дед назвал дирижабль дутой жабой.

– Так вот, – сказал, хмурясь, Борис, не такого эффекта он ожидал от пророчества, – предотвратить этот ужас мы можем, найдя этих двоих.

И у нас на это лишь семнадцать дней.

– Ну, насчет идиота-рыцаря как-то непонятно. А вот с девой-воительницей, думаю, полегче будет.

Шон встал и направился к двери.

– Стой. Ты же понимаешь, – сказал ему строго Борис, – это дело первостепенной важности. Поэтому я должен знать, все что ты делаешь. Так что докладывать о расследовании будешь каждый день и…

– Если что разузнаю сообщу… как-нибудь, – оборвал его Шон.

 – А по офисам бегать или того хуже чиркать бумажки, мне некогда.

Он вышел из кабинета, даже не закрыв за собой дверь.

«Нет, – вздохнул Борис. – Я бы на такого ищейку не рассчитывал. Хорошо бы разузнать, кто он такой и почему засекречен. И с чего вдруг директор назначил именно его?

А сам-то я справлюсь? – обеспокоился Борис, – я сам без году неделя как переведен на оперативную работу. Хотя.... с другой стороны разве у кого-то может быть опыт предотвращения апокалипсиса?»

17 дней до апокалипсиса

Льюис стоял на пороге своей кондитерской лавки и глядел на улицу.

Крапал дождик, прохожих было мало, наверное поэтому и посетителей сегодня не было. Да и день только начался, было только одиннадцать часов, и Льюис надеялся, что к обеду люди оживятся, и голод их заставит заглянуть в его лавку.

Льюис вышел на тротуар, чтобы снаружи полюбоваться витриной. Он возился с ней весь вчерашний вечер, в итоге убрал все лишнее.