Герцог Чёрная Роза (I)

– На похороны? Разве в замке кто-то умер?

– Да, к несчастью; старый граф де Руссильон скончался четыре дня назад. Такой добрый и щедрый сеньор! Его похоронили позавчера. Мир праху его! – И он набожно перекрестился.

Рыцари, сняв шлемы и склонив головы, последовали его примеру. Потом герцог спросил:

– В замке кто-нибудь остался из дочерей графа?

– Почитай, никого, господа. Старшая дочь, Марианна, с младшенькими сестрицами уехали в Монсегюр. А средняя только сегодня утром отправилась, в носилках, говорят, в саму столицу.

– Средняя… Мари-Доминик, не так ли?

– Она самая, мессиры. Я видел, как она садилась в паланкин. Такой раскрасавицы свет не видывал! Мои приказчики потом аж целый час с открытыми ртами ходили. Просто картинка!

– Похоже, мы и здесь опоздали, – тихо промолвил герцог барону.

– Да; нам опять не повезло.

– В замке нам делать больше нечего… Едем в Париж!

И они повернули лошадей обратно на север.

– Монсеньор, – вдруг сказал де Парди. – А как же послезавтрашний турнир в Провене? Разве вас не будет там?

– Ты думаешь, мне сейчас до турниров? – грустно усмехнулся Черная Роза.

 – Хотя – почему бы нет? И мы как раз поспеем туда. Ты прав. Едем!

– Вы слышали, что сказал этот купчишка о Мари-Доминик? – через несколько минут, послав лошадь в галоп, спросил барон герцога. – Я помню, как вы рассказывали мне о ней. Как она ранила Жан-Жака, и топтала ваш штандарт, и плюнула в вас. И плащ ваш порвала. Вы сказали, что она рыжая, веснушчатая, смешная, с повадками мальчишки-хулигана… А купец просто слюной исходил, когда говорил о ней и её красоте.

– Чего ты хочешь, Этьен? – чуть улыбнувшись, спросил герцог. – Он же простой селянин, а тут – графская дочь! Конечно, она показалась ему Венерой, выходящей из морской пены! Нет… самая прекрасная из дочерей Руссильона – это Мари-Флоранс. Как, как мог Бог допустить такое – чтобы она, такая юная и прелестная, постриглась в монахини? Я уверен: мы бы были счастливы нею… у нас были бы дети, такие же красивые, как она.

А теперь – как мне жить дальше, Этьен? Я мечтал о жене… о наследнике… И все эти мечты теперь рухнули. За что, Господи, ты послал мне это новое испытание?

– Монсеньор! Есть еще надежда – быть может, ваша жена не проживет долго; босая, в темноте, одетая только во власяницу. Вам надо посылать своего человека в монастырь… раз в полгода, например, чтобы узнавать о ее самочувствии, – осторожно предложил де Парди.

Герцог метнул на барона полный боли и ярости взгляд.