Герцог Чёрная Роза (I)

 – А при кастильском дворе они не меняются столетиями, – там очень строгий этикет. И французская королева Бланка Кастильская, дочь Альфонсо Восьмого, которую в Париже называют Бланш де Кастиль, сможет оценить по достоинству твои воспитанность, знание испанского и изящество манер.

Бланш… Это имя невольно тоже навевало воспоминания у Доминик. Как тогда, в замке, сказал Черная Роза своему другу де Брие? «Её любовь превратилась в ненависть. Эта женщина истерзала меня. Она – как огонь, оставивший за собой пепелище…»

О ком говорил тогда герцог? Не о королеве ли? А если не о ней, то о ком? Дом чувствовала глухую ревность.

В жизни её мужа была некая Бланш… и его с ней что-то связывало. Конечно, девушка была готова простить ему все его добрачные связи; но теперь, когда он женился на Доминик, она хотела, чтобы он принадлежал только ей, ей, безраздельно!

Но нет – больше он никому не будет принадлежать. Только оставшимся после его смерти легендам и песням о таинственном человеке в черной маске…

«Папа, – прошептала Доминик, – забери меня отсюда.

Я хочу вернуться в Руссильон!»

Неужели отец забыл о ней? Или он хочет, чтобы она последовала примеру несчастной Флоранс – и постриглась в монахини, как она? Нет, нет, никогда!

2. Возвращение в Руссильон

…Вдруг в дверь кельи постучали.

– Мари-Доминик! Мари-Доминик! – послышался голос сестры Селестины. – К вам приехали! Спуститесь во двор!

Дом выбежала из своей комнатки и бросилась к лестнице. Неужели бог услышал её призыв? Может быть, отец приехал за ней?

Когда девушка увидела в монастырском дворе двух всадников и ещё одну оседланную лошадь, сердце её забилось так, что перехватило дыхание.

Эта оседланная лошадь была её кобылица Снежинка, подарок Черной Розы! Значит, приехали за ней! Но кто?..

Всадники обернулись. Один из них был её молочный брат Пьер, который иногда привозил Дом известия и письма из дома. А второй юноша, его ровесник, высокий, смуглый, стройный… Неужели это – маленький и щуплый Филипп, её секундант в поединке с Жан-Жаком? Какой он стал красивый, как раздался в плечах!

Доминик подбежала к спешившимся юношам.

Похоже, Филипп тоже не сразу её узнал, – и виной тому явно было не её монастырское белое платье. Он просто врос в землю, увидев свою подружку, ставшую такой красавицей.

У обоих молодых людей были напряженные взволнованные лица; но Дом в первом порыве радостного волнения не сразу обратила на это внимание.

– Пьер! Филипп! Боже, вы здесь!..