Туман войны

– Я попробую поговорит, – вздохнув ответил он, и вылез из коляски.

Направившись в рядом стоящий дом, жених отсутствовал там минут пятнадцать. Наконец господин Рубановский вышел в сопровождении подтянутого прапорщика, выглядевшего довольно усталым. Жених представил меня ему как врача из госпиталя.

– Мадмуазель, – прикоснулся он к головному убору, – я не имею распоряжения на лечение пленных, и тем более не могу доставить их в госпиталь. Я пытаюсь уже, который день сдать всех коменданту, но начальству видимо пока не до меня.

– Но уважаемый…

– Пётр Анатольевич, – представился он.

– Пётр Анатольевич… это же всё-таки люди. Они ранены и явно голодны. Мы же христианская держава…

– Я уже объяснял Павлу Матвеевичу, у меня нет возможности ни кормить их, ни лечить. Да у меня солдаты… – тут он махнул рукой и отвёл взгляд.

– Пётр Анатольевич… разрешите мне осмотреть их. А еда… думаю, мы сможем немного поделиться, – при этом я посмотрела на Павла очень просительно.

Тот в ответ только тяжело вдохнул и покачал головой, явно про себя выговаривая что-то несогласное.

Когда мы вернулись на наше подворье, призванные мною помощники совершенно не обрадовались моей идее, но послушно стали собирать всё необходимое.

Гаврила Федосеевич и ещё несколько человек из инвалидной команды решили нас сопровождать. У Степаниды, когда она узнала, для кого именно собирают еду, лишь с боем удалось её вырвать. Пришлось сообщить, что часть идёт нашим солдатам в охранении.

Обратно возвращались в сопровождении телеги, полной людей и собранного добра. Вышедший нам на встречу прапорщик дал разрешающий знак. Под удивлённым взглядом солдат, инвалиды помогли не прекращающей ворчать Степаниде, соорудить костёр и подвесили над ним котёл, из которого сразу вкусно потянуло копчёностями.

Пока готовилась похлёбка, мы с девочками приступили к осмотру ран. Дарья помогала мне, а Ольга служила переводчицей Марфе и Екатерине. Некоторые раны показались мне очень странными.

– Comment as-tu eu cette blessure? (*Как вы получили это ранение?) – спросила, удивлённо осматривая пациента.

– Ох, мадмуазель, – отвечал он мне по-французски, – вы не поверите, но на нас напали крестьяне. Эти дикие люди стреляли в нас из самодельных луков! Вы бы видели их стрелы, мадмуазель. Они совсем обезумели…

Вступать в дискуссию о степени безумств разных народов не стала, да и говорить о том, как выглядят их поступки в глазах местного населения.