Любовный треугольник

– Нет, что вы, – поспешил разуверить Глеб, пытаясь голосом заглушить некстати заурчавший желудок, – я недавно обедал.

– Прекрасно, – женщина кивнула и, развернувшись на коляске, уехала обратно в комнату.

– У нас папа готовит ужин, когда приходит с работы, – объяснила ему Надя, – чтобы маму не беспокоить.

– Понятно, – на автомате произнес Глеб, не в силах справиться с неожиданным впечатлением. Он все представлял себе иначе! И квартиру отца, и возможных ее обитателей. Был уверен, что если и натолкнется в его доме на женщину, то обязательно пышногрудую красотку в коротком цветастом халате.

Даже почему-то воображал, как она станет заигрывать с ним за спиной отца. А тут…

– Мне кажется, – девочка перешла на заговорщицкий шепот, – ты все-таки хочешь есть.

– Да, – он попытался улыбнуться Наде, но гримаса его получилась жалкой.

– Пойдем, земляк папы, – хмыкнула она, словно знала больше, чем мать, – чаем с бутербродами тебя угощу.

В кухне у окна стоял небольшой стол, под ним два табурета.

Обычная мебель, старенький холодильник. В серых от пыли кружевных занавесках и такой же салфетке угадывался былой уют.

Надя достала из деревянной хлебницы батон и стала резать его. Куски получались неровными, хлеб сильно крошился. Она нашла в холодильнике сливочное масло и, намазав его на куски, поставила перед Глебом тарелку. Чайник на плите, видимо, вскипел уже давно – бледный чай в кружке, которую она тоже торжественно водрузила на стол, оказался почти холодным.

– Хочешь, ужин сварганим сами? – поинтересовался Глеб с набитым ртом.

– А ты что, умеешь? – скептически прищурилась она.

– Я – суперповар, – похвастался он, – и тебя могу научить. Что будем готовить?

– Папа звонил с работы, велел курицу разморозить.

– Отлично! – Настроение оттого, что он так легко нашел общий язык со своей младшей сестрой – только сейчас Глеб осознал, кем они приходятся друг другу, – улучшилось. Как знать, вдруг они даже подружатся! У него никогда еще не было нормальной семьи, быть может, теперь…

– И давай картошку пожарим, – заулыбалась она, – мы с папой любим.

– А мама? – настороженно спросил он.

– Маме все равно, – Надя спрятала глаза в пол и тяжело вздохнула, – она не любит есть.

Глебу вдруг стало до боли жалко, но не отца и даже не его бедную жену, а Надюшу. Слишком хорошо знал он, что значит быть ребенком и жить под одной крышей с несчастным человеком, от которого целиком зависишь.