Дверь

Агата не выглядела довольной неожиданно возникшими таинственными делами. Они означали, что есть риск застрять здесь дольше, чем этого хотелось бы. Но не гнобить же человека за необходимость делать дела. Она кивнула и открыла дверь машины, получив в лицо горсть бодрящего мелкого снега.

Спустя ещё пару секунд возни две фигуры устремились ко входу в здание, над которым висела яркая на белом фоне всего остального мира вывеска.

Артур выдохнул.

Одиночество в машине снова стало спасительным.

*_*

– Потопай ногами, чтобы снег сбить.

Фраза вышла слишком суровой. Тон совсем не соответствовал содержанию, но сделать с этим Агата ничего уже не могла.

– Переодеваемся.

Следующая фраза была сказана только когда успевшие раскраснеться от холодного ветра мама и сын добрались до раздевалки.

Марк только выдавил из себя угрюмое «угу» в ответ. Как только он оказался в полной готовности отправиться на занятие, он всё так же без слов направился к двери в зал.

– Иди.

Сказала Агата ему уже вслед, но как будто он пошёл именно потому что она так велела, а не потому что совсем отбился от рук.

На автомате молодая женщина стала собирать и сворачивать одежду сына, а между тем в её глазах безапелляционно стали собираться слёзы.

Нет, нельзя. Вокруг слишком много людей, не хотелось бы никому портить настроение перед занятием. И привлекать лишнего внимания тоже.

В раздевалке действительно ещё оставались несколько ребят, в основном с мамами.

Агата упаковала одежду и обувь по пакетам и вышла в холл. К счастью, сейчас тут никого не было, и это спасло девушку от того, чтобы её разорвало от сдерживаемого.

Она упала на сиденье, голова упала на её руку, а потом и слёзы из глаз упали в её ладонь. Но самое главное – сердце. Оно держалось всю поездку, а сейчас тоже упало. Даже скорее выпало и закатилось куда-то под батарею.

Он сделал это назло. Специально.

Агата дала себе целых секунд тридцать проявления слабости. Потом вдох, выдох, снова вдох. Пальцы нажали на глаза, чтобы остановить соленый поток, вытерли окрестности.

Очень вовремя – дверь раздевалки открылась, и чья-то мама направилась к выходу.

Он знал, что эта чашка – любимая. Моя чашка. Он намеренно хотел сделать больно именно мне. Мог дотянуться до любой, но кинул мою.