Кинематографика любви

Но в ночной тиши, но в тайне каждый думает: «А вдруг и вправду там есть жизнь?» Но страшась неизвестности, они продолжают рыть землю вдоль и поперек.

А как несладко приходится тому, кто бросился наверх и был сбит щелбаном обратно в банку. Над ним хохочут все, даже тощие мотыли издают радостные звуки – ы-ы-ыу-у-у, ы-ы-ыу-у-у. Им-то, гильзунам, и вовсе надеяться не на что.

Есть у смелых опарышей юные ученики, они с восхищением взирают на своих учителей и слушают истории о большой земле – о том, что у них вырастут крылья, и они воспарят над новой планетой, увидят цветы и ягоды, будут объедаться вареньем и медом, мучить человеческих великанов, дразнить коров, ползать по белым занавескам, скатертям, накидкам, вуалям и шалям, оставляя на веки вечные свои прекрасные следы для будущих поколений.

Ну и конечно, плодиться, плодиться, плодиться, дарить жизнь тысячам личинок и мух. Юные опарыши рвутся вверх, шевелят тельцами, но учителя говорят: «Не торопитесь, есть еще время. Тренируйтесь усердно и ждите своего часа – выбираются немногие, но шанс есть у всех».

Говорят, что еще никто оттуда не возвращался. «Значит ли это, что там нет жизни? – спорят опарыши. – Или это значит, что она так прекрасна, что никому и в голову не придет возвращаться сюда, в наш мир?»

Крышка все чаще и чаще открывается. Думать совсем некогда. Они движутся все быстрее, чтобы избежать неминуемой смерти. «Эхе, эхе, эхе, эхе», – приговаривают червячки, шумно передвигая свои толстые тельца.

Смелых становится все меньше – может быть, кто-то из них вырвался на свободу, но где они теперь на самом деле, одному Оппу известно. Оппу – единственный, кто все-таки вернулся однажды с того света, правда ненадолго.

Было раннее утро. Крышка открылась, он рванул вверх и пропал. Всего через три минуты жирные пальцы скинули его вниз. Рассказывал он, что за пределами банки волшебный мир. Как много форм жизни он повидал! Там пахнет так вкусно! Небо бесконечное и плавают по голубой выси гигантские опарыши.

Нет им числа. Они так огромны, что объять даже одного из них не смогут миллиарды земных опарышей.

Много чудесного рассказывал Оппу. Собратья поначалу слушали его самозабвенно, а когда открылась крышка, испугались и назвали Оппу сумасшедшим и, прошипев ему «не смущай нас небылицами, дурак», принялись рыть да копать пуще прежнего вдоль да поперек. Тут пальцы залезли в банку, схватили Оппу – и на крючок.