Кинематографика любви

Циклоны встретились, давно не виделись – резвятся, бесятся, озорничают.

Движение судов по Кронштадтскому корабельному фарватеру остановлено. Сведены затворы дамбы.

Бригады Водоканала, осуществляющие контроль над состоянием ливневой канализации приведены в боевую готовность. Уха-ха. Прогнозы неутешительные. Обещают сильные ливни, порывы до тридцати пяти метров в секунду.

Затихнет ветер, затихнет время, затихнет скоро, и выпадет снег.

Отважные люди в оранжевых комбинезонах! Герои! Когда погода наладится, мы не пойдем на «Фонтанку.

ру» читать новости о потерях в бригадах Водоканала. Мы успокоимся, и плевать нам на имена павших.

Уйдут одни, другие придут на смену – не отличишь.

Зачем нам знать, что Алеша Васечкин, Мартынов Юрий, Серега Махов…

Слышишь, ветер гуляет по трубам.

Ну что ты молчишь?

ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ

Малиновое варенье закончилось, и Эдгар растерянно заглянул в пустую банку. Затем, нахмурившись и растирая пухлым пальцем малиновую каплю на кружевных панталонах, стал рассуждать: «Как оно могло закончиться! Ведь банка была полной.

Если бы все, что в ней было, теперь переместилось в меня, я бы чувствовал себя плохо, мне было бы тяжело, ведь это была большая банка варенья. То есть получается, что я никак не мог съесть банку малинового варенья».

Проведем расследование.

Эдгар сбегал в кабинет отца, встал на табуретку и достал с верхней полки шкафа большую лупу. Пролетая через коридор на кухню, он схватил и нахлобучил на голову папину шляпу.

Шляпа была великовата, Эдгар сдвинул ее назад и склонился с лупой над малиновой каплей на столе, затем над такой же, но чуть крупнее, на полу.

«Так-так, – говорил Эдгар и поднимал голову вверх, вычисляя, чтобы это могло быть, кто бы это мог съесть, что произошло в конце концов. – Это убийство или ограбление? А может быть, и то, и другое?»

Эдгар на цыпочках прошел в комнату, где в пуховых перинах лежала бабушка, маленькая, больная бабушка Анфиса.

Он обследовал с лупой всю постель – одеяло, подушку, но следов варенья не было.

Эдгар побежал в детскую, надел резиновый глаз, сменил шляпу сыщика на пиратскую с дыркой от пули, захватил пустую банку с кухонного стола и вернулся к постели бабушки Анфисы.

Пальцами пират собрал остатки варенья и намазал бабушке губы и нос, под одеяло – а места там было довольно много – он тихонько, чтобы не разбудить бабушку, подсунул банку.