№333, или Притворись, что любишь 2

Я как-то раз наблюдала, как охранник одной из других девушек избил подростка за то, что тот попытался стащить ее сумочку.

Понимаю, воровство должно быть наказано. Но как по мне, лучше лишиться сумочки, чем видеть, как вчерашнего ребенка пинают ногами.

Мне стало жаль мужчину, который проявил ко мне интерес, ведь, по сути, ничего плохого он мне не желал. Поэтому я сделала то, что сделала. Наверное, Натан меня не вспомнил, по крайней мере вида не подал. А я отблагодарила его за доброту так, как он того пожелал.

Тем более что желала этого не меньше, чем он, а может быть, даже и больше.

Девять лет… У меня не было нормального секса девять лет. Точнее, не так – у меня нормальный секс был в жизни всего несколько недель, а потом беременность, роды, авария, рабство.

Ну имею же я право! Я же женщина! Я живая женщина!

Мне ничуть не стыдно за то, что я сделала. Ни капельки. Впустить в себя кого-то не потому, что надо, а потому, что понравился, потому что захотелось… Это счастье, которое многие женщины не ценят.

Они слепы, они не знают, как много им доступно. Они живут по накатанной, жалуются на свои мелкие проблемы, куксятся из-за пустяков и даже не представляют, что такое – настоящее горе, настоящая неволя.

Да, сейчас я в безопасности, но продлится это лишь до того момента, пока я лежу под этим одеялом! К моему великому сожалению, я не могу пролежать здесь вечно.

Вряд ли Натану это понравится. Вряд ли он вообще захочет ввязываться в мои проблемы. Это не его война.

«Господи, что же со мной теперь будет…»

Мне хочется рыдать от страха, забиться в какой-нибудь маленький уголок и притвориться мертвой или невидимой. Без разницы, лишь бы не трогали…

«Стоп… А может, всё обойдется?»

Да, меня ждут огромные неприятности, но это только в том случае, если Роман пожалуется в фонд. Он проявил недюжинную смекалку, чтобы освободиться и лично меня наказать.

Значит, есть шанс, что опять смолчит.

«Это он тогда не рассказал… А сейчас всё может измениться! Помнишь, что ты с ним сделала?»

Мое сознание будто разделяется на две половины, которые начинают активно спорить.

Человек наплевал на то, что его могут снова арестовать, и вместо того, чтобы сбежать, ехал за мной через весь край только ради того, чтобы избить.