Десерт по имени Аля

В этот момент я чувствую, что успокоительное прекращает действовать, а зубы снова начинают непроизвольно стучать.

Глава 10. Я тебе нравлюсь?

Тем же вечером:

21:00

Михаил

Меня поселили в двухкомнатные апартаменты. Медленно отворяю дверь. Не знаю, чего ожидать от девственницы. Настоящей или фальшивой – это еще предстоит выяснить.

Правда, у меня еще не было ни одной… Да и секса с такой молоденькой девушкой тоже не было с тех самых пор, как сам справил двадцатилетие. Сейчас мне тридцать два. Надеюсь, я не покажусь ей стариком.

Захожу и сразу замечаю, что меня действительно ждали.

Свет приглушен, в комнате витает аромат розового масла. На полу в хаотичном порядке разбросаны лепестки. Невольно морщусь, ведь ничего хаотичного я не люблю.

– Да-а-а… – тяну я с чувством и прохожу в гостиную.

На столе тарелка с фруктами, рядом ведерко с шампанским во льду. А девы нет…

– Аля? – зову я громко, в ответ ни звука.

Заглядываю в спальню. Тут тоже повсюду розовые лепестки.

Девушка лежит на кровати, из-под одеяла выглядывают только макушка да огромные, немного влажные карие глазищи.

Осторожно сажусь на край кровати, спрашиваю мягко:

– Это ты всё сделала?

Она кивает, но одеяло не опускает. Я, конечно, могу его убрать сам, могу заставить ее, но делать это мне не хочется. Лишь немного тяну его вниз, открывая девичье лицо. Спрашиваю также мягко:

– Ты боишься?

Кивает.

Медленно наклоняюсь к ней и замечаю, что без того огромные глаза круглеют еще больше. Осторожно прикасаюсь губами к ее щеке.

Девушка вздрагивает, но не отстраняется, и мне это неожиданно приятно. Я тоже не спешу отстраниться.

От девушки умопомрачительно пахнет нежностью. Да-да, именно так, по-другому не назовешь. До сей поры я и не думал, что нежность может иметь какой-то запах, теперь знаю, что она пахнет свежими булочками и клубникой.

Ее близость дурманит. В кои-то веки мне рядом с кем-то приятно. Я почувствовал это еще когда увидел ее впервые, сейчас приятное чувство выросло вдвое или даже вчетверо.

Хочется лечь на девушку сверху, вдавить себя в нее, да так и остаться, вобрать в себя ее чистоту.

Целую ее в щеку еще раз, слышу полувсхлип-полустон. И тут она все-таки от меня отворачивается. Стараясь унять разливающееся по телу возбуждение, выпрямляюсь, помогаю ей сесть, говорю строго:

– Я тебя насиловать не собираюсь! Если не захочешь, ничего не будет!

В глазах ее словно факелы вспыхивают. Не пойму, то ли разочарована, то ли рада.