Держись от меня… поближе!

– Ты мог не устраивать спектакль, просто сказал бы – больше не хочешь со мной быть… Зачем нужно было таким мерзким способом выдворять меня из квартиры? – вдруг спросила она. – Честно признаться стыдно?

В этот самый момент заметила, как у Макса покраснели уши – верный признак высокого эмоционального напряжения.

– Еще чего придумала! Мне стыдиться нечего!

«Ну да, ну да, нечего…» – Адель наблюдала за тем, как красная краска покрыла лицо Велесова, а потом и шею. Похоже, попала в точку. Небось муженек вообще с ней объясняться не планировал, прислал бы вещи, и всё…

На душе стало так гадко, что пришлось до крови закусить щеку, чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас.

– Можно было поступить по-человечески, Макс! – протянула она, еле сдерживая рвущуюся наружу обиду. – Я не из тех, кто стал бы навязываться! Договорились бы об алиментах, днях встречи с Борисом…

– Так, стоп! – Велесов от возмущения даже зубами заскрежетал. – Какие к чертям алименты?! Ты думаешь, я тебе часть выручки отдавать буду, что ли? Совсем кукушкой поехала?! Мы с тобой официально не женаты, так что…

От последних слов Велесова Адель в буквальном смысле затошнило.

Осмотрела модно обставленный кабинет. Тут тебе и кресло кожаное, и стол новый, и монитор у компьютера гигантский, и люстра хрустальная под потолком, и даже свежий ремонт. Не так-то и паршиво идут дела у Максима. Деньги есть… просто он не хочет тратить их на семью.

– Но Борис ведь твой сын! И по закону ты должен платить алименты! – резко выкрикнула она.

– Если думаешь, что до его совершеннолетия будешь жировать за мой счет, то ты ошибаешься! Я не лох, не позволю разводить меня на бабки!

Его слова подействовали на нее не хуже, чем если бы надавал оплеух.

– Алименты – это значит разводить на бабки? Тебе вообще сын нужен? – воскликнула она.

– При таком раскладе мне проще написать отказ от родительских прав! – буркнул он.

Последняя фраза Велесова на миг оглушила Адель. Перед глазами всё поплыло, она схватилась за край стола, чтобы иметь хоть какую-то опору.

Ну ладно – бросить ее. Это Адель худо-бедно могла понять. Ну разлюбил, ну не интересна больше… Но Борюсик! Он же сын, плоть от плоти, любимый комочек счастья, самое позитивное и непосредственное существо в мире…

Адель не знала большей радости, чем когда ребенок улыбался ей, был накормлен, обут, одет, в хорошем настроении.