Мой ревнивый муж

Слишком быстро поплыл! Максим и четверти причитающегося ему не выписал.

Тогда он схватил придурка за горло и основательно приложил затылком об стену.

Удар получился что надо, звонкий, мощный. Башка гада отскочила от стены по инерции. И тут он осел на пол, как тряпичная кукла.

Плюнув на него сверху, Максим от души пнул лежавшее тело.

А потом повернулся к Полине, сжал кулаки.

Гнев ничуть не утих, по-прежнему хотелось крушить все вокруг, убивать.

Но убивать ее он не будет…

Он просто возьмет за шкирку это тварь и как есть, в трусах и лифчике, вышвырнет из спальни, а потом – вон из дома.

Когда Максим закончит с ней, он обязательно вернется в спальню. Пинками приведет в чувство засранца, которого она каким-то чудом протащила в дом так, что он не засветился на камере, и сделает из его лица отбивную. Зачем? Чтобы было неповадно залезать на чужих жен.

Он уже шагнул к кровати, буравя Полину полным ненависти взглядом, когда все же подметил – что-то в жене было не так.

«Трусы!» – отчего-то подумал он.

И затормозил, разглядывая.

Красный бюстгальтер и белые трусы с мышью. Ну не сочетаются ведь! А Полина любила, чтобы сочеталось. Еще ни разу не легла к нему в постель с бюстом и трусами из разных комплектов. И красные трусы у нее имелись, причем в нескольких экземплярах. Ему ли не знать? Он их с нее стягивал множество раз.

В чем в чем, а в трусах Полины он разбирался.

И тут белые с мышью.

Не постаралась для любовника?

Или…

На селфи ведь трусов не видно, только верх. Верх она могла переодеть для фото, а низ оставила. Значит, никому не собиралась демонстрировать свои трусы, так?

А потом он увидел, как Полина приподнялась на локтях, попыталась что-то ему сказать, хоть из горла не вырвалось ни звука. Зато он приметил на зубах снизу кровь. Так бывает, только если во рту рана.

– Что за хрень…

Максим пригляделся к жене внимательнее и заметил, что ее взгляд расфокусирован, будто ей хорошенько врезали.

При всем желании на жаркую встречу с любовником это не тянуло, а вот на попытку изнасилования – вполне.

Такого Полина хотеть не могла.

А значит, она все еще его любимая, верная девочка.

От сердца отлегло. Но мгновенное облегчение тут же заменилось лютым гневом.

– Ты что ее бил, что ли? – прошипел он и повернулся к валявшемуся у стены уроду.

Тот как раз тряс головой, явно очухался.