Насильно мил (не) буду

Даже голова кружится от переизбытка эмоций, а ведь это только поцелуй, главное еще впереди. Жалею лишь о том, что мы все еще одеты. Шут бы побрал эти брюки, спортивные футболки. Я хочу, чтобы кожа к коже, хочу ощущать ее всю, хочу, чтобы пустила в тело, в душу. Мне с этой женщиной нужно абсолютно все, и я свое все получу прямо здесь, прямо сейчас.

Прижимаюсь к Ясе, давлю собой и начинаю целовать ее щеку, шею. У нее не только рот сладкий, она сладкая везде. Нежная, бархатная. Делаю упор на одну руку, чтобы совсем не раздавить девчонку, а второй тяну ворот ее футболки.

Слышится треск ткани, и это еще больше заводит. Хочу оголить ее плечо, содрать с нее эту черную тряпку, все с нее содрать.

Настойчиво пытаюсь раздвинуть коленом ее ноги.

– Захар! Захар… прекрати! – стонет Яся мне в ухо.

При этом яростно сжимает колени.

Э-э… какое прекрати? Я вообще-то только начал. Она садистка? Обламывать в такой момент – это жестоко. Но не силой же ей ноги раздвигать в самом деле.

– Прекрати немедленно! – ругается моя красавица.

Еще недавно с удовольствием пускала мой язык в рот, а теперь ругается. Что изменилось за последние полминуты?

В эту минуту я вдруг трезвею. И правда переборщил с настойчивостью. В самом деле не на спортивных матах же мне ее брать? Тем более в первый раз. Не самое романтичное место.

– Ясенька, сейчас я отвезу тебя в гостиницу, и там мы…

– Ты глухой или глупый? – Она упирается мне в грудь ладонями.

Игнорирую ее резкие слова, прошу хриплым, глухим голосом:

– Малышка, не мучай меня больше.

Очевидно же, что друг другу нравимся, пора закрепить это качественным сексом.

– Слезь с меня немедленно! – фырчит она и всерьез пытается из-под меня выбраться.

Не даю, продолжаю фиксировать на одном месте, снова пытаюсь поймать ее рот губами. Я просто не готов вот так резко прерваться. Но она крутится, вырывается.

– Отпусти! Захватчик какой-то…

И так эротично вертится, что у меня в штанах от ее выкрутасов уже настоящий пожар. В прямом смысле пора под холодный душ.

Понимаю и в то же время не принимаю причину ее отказа.

Протяжно рычу ей в ухо, а потом глухо говорю:

– Ответь мне только на один вопрос: ты любишь его, Яся?

Кого его, не уточняю, она и без того меня понимает. Смотрит обиженно, будто я потребовал выдать секрет, от которого зависит ее жизнь.

– Я стараюсь его любить… – тихо пищит.

– Это не ответ, – злобно выдыхаю.

– Другого ответа не будет, – качает головой она.