Притворись, что любишь

Скоро поверх вазы она увидела голову, мускулистую шею и широкие плечи мужчины. Вскользь отметила крупные черты лица и смуглую кожу проходившего. В глаза бросился шрам, тянущийся от середины левой щеки до самой брови, частично задевавший веко. Впечатление сглаживали подстриженные под полубокс каштановые волосы, немного тронутые сединой у висков. Мужчина сосредоточенно высматривал что-то в телефоне и не обратил на нее никакого внимания. Кира вжалась в стену, чтобы ненароком не задел. Как только он шагнул на лестничную площадку, произнесла:

– Ну, с богом! – И сделала шаг вперед.

Мужчина рывком обернулся на ее слова и правым локтем ощутимо толкнул ее в затылок. Дальнейшие события Кира помнила смутно: вот она балансирует на ступеньке, изо всех сил стараясь удержать равновесие, вот он хватает ее за плечо, рука соскальзывает, схватив лишь ткань кофточки. Слышится треск разрываемой материи. Другая рука хватает ее под грудь, удерживая на лестнице, но одновременно выбивая злополучную вазу из рук.

Кира невольно рванулась за ускользающей вазой, но крепкая хватка не дала ей двинуться с места.

Тут Синичкина почувствовала, что ладонь «спасителя» лежит на ее левой груди и, похоже, двигаться никуда не собирается.

На мгновение она онемела… но лишь на мгновение.

– Руки убрал, медведь неуклюжий!

Тот возмущенно хмыкнул и отпустил ее. Кира быстро повернулась к нему – чтобы посмотреть мужчине в лицо, ей пришлось запрокинуть голову.

– Спасибо скажи! А то скатилась бы вниз и все кости переломала! – произнес он низким грудным басом и нахмурился.

– И по чьей милости? – прищурившись, съязвила Кира.

– Кто вообще тебе, безрукой, вазу доверил?! Я из-за тебя телефон уронил!

– Поспорить можно, кто здесь безрукий…

Кира глянула вниз и увидела лежащий на полу смартфон с треснувшим экраном. Но отнюдь не это заставило ее вскрикнуть.

– Ой!

Она попыталась прикрыть левую часть груди свисавшим обрывком легкой ткани. Ничего не вышло.

Мало того, что вазу разбила, так еще и кофточка в клочья.

Непонятно, как теперь возвращаться. На глаза тут же навернулись слезы.

Но мужчина уже снимал с себя пиджак.

– На вот, – и протянул его Кире. – Подумаешь, кофточка. Зато цела осталась.

После его слов плечи Синичкиной совсем поникли.

– Я тебя вроде раньше не видел. Ты из какого отдела? Как зовут? – услышала она сквозь туман грустных мыслей.

– Теперь уже, наверное, ни из какого отдела… и неважно, как меня зовут.

– Так, некогда мне с тобой расшаркиваться.