Притворись, что любишь

– Через полчаса в офисе!

С этими словами он положил трубку, надел маску «приветливая улыбка» и повернулся к клиентам.

Сосредоточиться на разговоре Кириллу удалось с трудом. Видя состояние сына, отец сразу взял инициативу в свои руки, и через пятнадцать минут контракт был подписан. Кирилл еле высидел положенное для приличия время, затем сослался на срочные дела и отправился в офис.

За обедом он успел махнуть пару приличных порций коньяка, но хмельной напиток ничуть не подействовал. Гнев по-прежнему душил Кирилла в полную силу.

Поднявшись на нужный этаж, он проигнорировал оклик секретаря и вошел в свой кабинет. Киры здесь не было. Зато на столе красовалась огромная корзина с фруктами. Кирилл недоуменно посмотрел на корзину и вышел в приемную.

– Наталья Михайловна, а что это за Эверест из цитрусов у меня на столе? – спросил он.

– Я же вам пыталась сказать, – ответила та, улыбаясь. – Артур Арсенович привез вам из Таиланда, сказал, вы любите. И мне вот тоже принес.

Она указала рукой на стоявшую в приемной более скромную корзину.

Кирилл проигнорировал радость Натальи Михайловны и строго спросил:

– Синичкина появлялась?

– Да. Я сказала, что вы на встрече и будете нескоро.

Кирилл сощурил глаза и резко произнес:

– Пусть явится немедленно!

22 июня 2015 года

14:45

Сердце Киры гулко стучало, а ноги живо несли ее на седьмой этаж. Противного лифта она дожидаться не стала. Даже мозоль была забыта. В голове ее роились мысли – одна краше другой: «Неужели ревнует? Но разве можно ревновать к Вадику! Это же друг детства! Впрочем, откуда Кириллу знать, что это друг детства.

Наверняка представил себе что-нибудь отвратительное. Нет, он же не глупый! Сейчас объясню ему ситуацию, и он сразу всё поймет».

Эта мысль приободрила Киру, и она смело вошла в кабинет Кирилла.

– Дверь закрой, – рявкнул он.

Кира выполнила просьбу, слегка обидевшись на грубый тон. Она обернулась и встретилась с ним взглядом. О, сколько же ярости плескалось в этих карих глазах! Синичкина невольно попятилась к двери.

– Кирилл, я… – начала лепетать она и осеклась.

Трубачёв стоял возле стола, скрестив руки на груди. Губы его были плотно сжаты, а глаза превратились в щелки. Из груди вырывалось частое гневное дыхание.

– Ну продолжай, раз начала, – произнес он после паузы.

Кира нервно сглотнула и двинулась в его сторону.

– Милый, я так и знала, что ты всё неправильно поймешь!

– Ага, конечно, – в его взгляде скользнуло презрение.