Голые чувства

Я при деле, денег у нее на пивас не стреляю, она уже довольна…

– Молодец, крутишься! – кивнул приятелю Игорь.

Да, хотел бы Левицкий так же вольготно жить в родительской квартире и зарабатывать сдачей квартиры похотливым парочкам. Только нет у него такой бабушки, которая даже чисто теоретически могла оставить квартиру в наследство. А родители… Пусть с ними тараканы живут. Тем даже ядерная война не страшна, а больше никто с этими больными ублюдками не уживется. Им же только дай волю, тут же начинали сверлить мозг рассуждениями из разряда: «В город подался? Сучара корыстная, жизни хорошей захотел? Ты на огороде повкалывай, земли понюхай, с тяпкой всё лето постой буквой „Зю“…» И всё в таком духе.

За его желание больше никогда этот огород даже в страшном сне не видеть они прозвали его слабаком. А когда вдруг неожиданно для всей деревни поступил в университет, вообще прокляли, сказали – не сын он им больше, раз подался в ученые козлы. Левицкий так и не понял связи между наукой и рогатым животным, но на всякий пожарный дома решил больше никогда не показываться.

До сих пор справно следовал данному себе обещанию.

К слову, тяги к науке у Игоря никогда не было, хотя учеба всегда давалась ему на удивление легко. Учебу в университете он больше рассматривал как возможность задержаться в городе.

Приехал в Краснодар в восемнадцать с дырой в кармане и парой смен белья. Вот и всё его богатство.

И началась его городская жизнь.

Денег нет, жилья нет, хорошо, морда хоть симпатичная да фигура деревенская – ладная и крепкая.

Язык, опять же, подвешен.

Получил общежитие, начал подрабатывать, кормился в основном у девчонок. Потом съемное жилье, жизнь от зарплаты до зарплаты, причем большую часть съедало жилье.

А вот такие, как его университетский приятель, жили и не парились… У мамки под титькой до двадцати пяти лет! Таким уродам зазорно вкалывать за гроши, которым Игорь радовался.

За это и многое другое Игорь Толика не переваривал. Однако приятель о его истинном отношении даже не догадывался.

Всегда был рад веселой компании и щедро делился тем, что имел. Именно поэтому Левицкий и водил с ним дружбу. Прыщавый товарищ служил одним из тех крючков, благодаря которым можно было зацепиться в городе.

– За дружбу! – поднял Игорь пивную кружку.

– За дружбу! – радостно согласился Толик.

Громко звякнули кружками, выпили.

И тут взгляд Левицкого упал на нежную кремовую орхидею в розовом горшке, стоявшую на холодильнике.