Девять жизней

Разбойник угрюмо смотрел на решительного и безжалостного молодого человека. Темноглазый и темноволосый, при этом светлее лицом, чем большинство жителей южной Сегильи, чисто выбритый, как священник, чертами напоминающий статую античного бога, инквизитор казался ангелом мести.

Но дон Стефано ещё сопротивлялся.

– Кто мне что доложил? Я не знаю ни о каком нападении! Я в тюрьме уже месяц, а вы забываетесь, дон Себастьян!

– Пустое, сеньор, – скривил твёрдо очерченный рот обвинитель.

 – Заметить слежку нетрудно. Догадаться, что ваши сообщники попытаются меня убить, когда я один пойду через бедняцкое предместье Сегильи – тем более. Несколько слов невзначай человеку, которого заподозрил в сообщничестве с вами – и нападение неизбежно. А дон Бернардо обеспечил мне помощь надёжных людей, – инквизитор впервые смягчился, кивнув офицеру, и снова сосредоточился.

– Теперь о Тревизе. Эта деревня как раз замыкает круг, в центре которого – ваше логово.

– Что за чушь, мой родовой замок тоже ограблен!

Дон Себастьян откинулся на спинку своего кресла и несколько раз хлопнул в ладоши.

– Отличный способ отвести от себя подозрения! Но я о таверне сеньоры Паскуалы. Милая якобы вдовушка быстро заговорила, когда дону Бернардо попался её муж – дезертир.

– Я приезжал к ней по личным причинам, если хотите это понять! Какое логово? Мало ли, что она прятала, кроме мужа!

– Она прятала или нет, но найденные у неё записи сделаны вашей рукой! Как кстати прислали с утра…

Дон Себастьян бросил на стол большую тетрадь, а обвиняемый нервно сглотнул.

В глазах кабальеро всё помутилось, и из последних сил он прохрипел:

– Рука… не моя…

– Хоть бы посмотрели сначала, прежде чем отрицать. Учёт нужен даже разбойникам. Вещи, деньги вы записывали, чтобы делить, – инквизитор с видимым интересом полистал шуршащие страницы. – На досуге я погадаю, кого из сообщников вы прячете за инициалами.

Кому дарили самые ценные из подарков. Или подскажете?

Последние слова, которые могли бы добить упрямство разбойника, неожиданно для обвинителя дали арестанту надежду. Дон Стефано подумал о своих связях, о том, сколько выгоды приносил его разбой влиятельным людям, не задававшим вопросов, откуда у сына разорившегося отца деньги на дорогие подарки или умелый проигрыш в карты.