Эффект преломления

Первую она желала давно, о втором ей все рассказал Черный человек. Эржебета уже разучилась бояться.

– Ты готова, дитя? – в комнату заглянула Оршоля, суетливо оправила длинный, и без того ровно лежащий шлейф. – Хороша. Бледна только что-то…

Цвет лица будущей невестки расстраивал Оршолю. Она боялась: не гнездится ли в чреве девушки какая-нибудь болезнь, из-за которой Эржебета не сможет родить наследников? Да и что за красота в бледности?

– Сейчас, дитя, – госпожа Надашди ухватила невесту за щеки, ущипнула.

Не помогло. Не появилось румянца. Эржебета, словно норовистая кобылка, зло покосилась на старуху. Избавиться бы от тебя, серая, скучная, неумная. Постылая…

Она строптиво вскинула голову, шагнула к двери – высокая, тонкая, напряженная, как струна. Слуги распахнули створки, и Эржебета вышла в залу, где уже ждали гости, жених и священник. Летела к нему, к Ференцу, только на него смотрела. Словно собою всю красоту, все счастье мира хотела жениху вручить.

Гости восхищенно перешептывались, разглядывая невесту, прелестную во всем блеске и расцвете ее пятнадцати лет.

Уже потом, после церемонии, Ференц подвел ее к невысокому худощавому юноше:

– Позволь представить тебе, любезная жена. Мой лучший друг – Дьёрдь Турзо. Отчаянный рубака, славный воин, а еще царедворец и мудрец, книжная душа…

Расхохотавшись, хлопнул товарища по плечу и ушел, увлекая за собою молодую жену. А Дьёрдь смотрел ей вслед, беспомощно и беззащитно.

Она не запомнила тогда. Что ей какой-то мальчишка с больными глазами, когда рядом Ференц – такой сильный, такой грубый, такой желанный?

Замок Варанно утонул в ночи. В залах продолжалось веселье, не умолкали песни, не утихали танцы, а молодую уже отвели в супружескую спальню. Агнешка с Пирошкою мялись возле дверей, ожидая, когда старшая горничная позовет раздевать невесту.

Эржебета сидела на краю огромной кровати, смотрела в зеркало, взгляд черных глаз ее был неподвижен.

– Не шелохнется даже, – шептала Агнешка, – не вздрогнет, не заплачет. Бесстыжая.

– Да бог с тобою, Агнеша, – Пирошка даже задохнулась от возмущения. – С чего барышне стыдиться-то? Венчанного мужа ждет, не полюбовника какого.

– Девка на то и девка, чтоб стыдиться, – поучительно сказала Агнешка. – Вот тебе в первый раз небось совестно будет?

Пирошка ойкнула, прижала ладони к заалевшим щекам.