Эффект преломления

– Вот и выходит, что не девка она уже, – сплетничала Агнешка. – Видать, Ердегу не только душу, а и тело отдала. Лидерка она!

– Опять ты за свое, – рассердилась Пирошка.

– Вот увидишь, скоро молодой господин начнет чахнуть, а потом и помрет! – стращала Агнешка.

– Кыш, сороки! – к двери подошла старшая горничная, ведя за собою еще служанок. – Ступайте к молодой госпоже.

Раздевали невесту торжественно, как полагалось по обычаю. Под протяжные песни сняли покров из вуали, расшнуровали тугой корсаж, стянули платье, оставив Эржебету в рубахе из невесомого шелка.

Расплели длинные косы.

Агнешка, расчесывая смоляные волосы, слишком сильно дернула прядь. Эржебета развернулась, изо всей силы ударила девку по щеке. Лицо молодой госпожи при этом оставалось бесстрастным, лишь во взгляде появилось ленивое любопытство. Агнешка шепотом вскрикнула, но слезы сдержала.

Невеста стояла посреди спальни, нетерпеливо дожидаясь, когда служанки, нагруженные ее одеждами, уйдут прочь.

Как только за последней девкой закрылась дверь, Эржебета кинулась к шкафу, достала из дальнего угла крохотную склянку с рубиновой жидкостью.

Это зелье она тайком от Оршоли сварила в подземелье замка Шарвар. Любовно подбирала ингредиенты, выпаривала и процеживала. А потом месяцами настаивала, наблюдая, как вызревает сладкий яд.

Подошла к столику, на котором горели свечи в тяжелом канделябре, стояли два кубка и кувшин с вином.

– Каплю Эржебете, – шептала она, наклоняя склянку над кубком.

 – Всего каплю, чтобы уменьшить боль. И ему… две… три…

Он придет пьяный, разгоряченный вином. Этого хватит, чтобы немного укротить жар. До времени…

Девушка прикрыла глаза. Губы ее зашевелились, беззвучно произнося слова то ли заклинания, то ли молитвы.

За дверью раздались тяжелые шаги. Вошел Ференц. Его заметно пошатывало, взгляд блуждал, на губах играла довольная улыбка. Эржебета замерла возле столика, вдыхая такой знакомый, такой любимый запах – мужского и конского пота, костра, полыни, с едва заметным оттенком крови…

Ференц смотрел на молодую жену – черные волосы тяжелым плащом окутывали ее плечи, тонкая материя рубахи не скрывала высокой груди, слишком пышной для хрупкого тела.

Стиснув зубы, Ференц шагнул к девушке, схватил ее в охапку, грубо прижал к себе.

Не ждал – требовал, не ласкал – насиловал… Только Эржебета не боялась.