Враг империи

Оба Верховных, пятясь, вышли из кабинета. В приемной, не имея больше причин сдерживаться, они обменялись полными неприязни взглядами. Но дело прежде всего: следовало закрепить достигнутое соглашение. Уже понимая, кто теперь играет первую скрипку, Падерик сладко улыбнулся:

– Могу ли я узнать, когда будет готов указ?

«Мерзкий двуличный колдунишка», – мысленно добавил он.

– Завтра, ваше высокопреосвященство, – елейно ответствовал Вериллий.

«Жирная вонючая свинья», – подумал он при этом.

– Кому же вы полагаете поручить отслеживание и отлов темных? – «Знаю я тебя, небось устроишь пустую профанацию.

Вы, чародеи, своих не выдаете».

– Несомненно следует создать Храмовую стражу. – «Стану я руки марать, да и псам не позволю».

От неожиданности Великий отец выпучил заплывшие жиром глазки. Глава Совета сейчас предлагал ему возродить самую страшную силу в истории Галатона. Жрец прищурился: не может быть, чтобы Вериллий добровольно согласился разделить власть. Где же кроется подвох?

– Разумеется, я буду негласно курировать их работу, – тут же добавил глава Совета.

 – И может статься, что сам иногда укажу на безбожников.

«Ах, вот оно что! Хочешь на чужом горбу въехать в Счастливые долины? Что ж, небольшая плата. А я подожду: сейчас темных магов уничтожу, потом, глядишь, и до тебя доберусь А там и до Единобожия недалеко…»

– Вы согласны, Великий отец? – переспросил Вериллий. «Соглашайся, вонючий кусок жира. А когда выполнишь за меня грязную работу, я найду способ от тебя избавиться».

Приятно улыбаясь, два великих человека пожали друг другу руки.

* * *

– Вставай, лейтенант! Твое дежурство!

Нет, положительно, надо запретить мастеру Триммлеру меня будить! Невыспавшийся, злой человек плохо переносит извечную гномью жизнерадостность! Еще одна такая побудка – и заколдую его к демонам собачьим! Например, заикаться заставлю… или нет, вот, придумал: укорочу бороду! Одолеваемый такими кровожадными стремлениями, я встал, аккуратно переложив на свой плащ дрыхнущего без задних лап Артфаала, а мастер Триммлер принялся расталкивать Лютого.

Выполнив эту нелегкую миссию, ибо заспанный Ом не скрывал отвращения к манере гнома трясти жертву со всей своей немалой силой, сын гор с чувством выполненного долга повалился на траву. И тут же захрапел.

– Ты как? – спросил я Лютого.

– Вполне нормально, – небрежно ответил тот.

Действительно, ранки на его лице уже начали заживать.