Клинок инквизиции

Вдруг звуки непогоды взрезал жуткий, полный ужаса женский крик – взвился до высокой ноты, перешел в отчаянный визг и оборвался…

Дан выхватил меч, оскальзываясь на грязи, кинулся на вопль, который прозвучал совсем рядом, как ему показалось, за ближайшим домом. Никого. Побежал дальше. Пусто.

– Эй! Кто здесь?

Он метался между домами, пока не столкнулся с Гансом и Андреасом. Барон, без рубахи, в плаще на голое тело, на ходу завязывал тесемки штанов.

– Что это было?

– Что-то будет… – эхом отозвался Ганс.

Втроем они снова обежали деревню, заглянули во все закоулки, сараи, ясли – ничего.

– Надо обшаривать кусты, – решил Дан. – Потом, если что, в лес пойдем.

В лес идти не пришлось. Она лежала в колючих зарослях за часовней. Дождь склеивал белокурые волосы, наполнял водой широко открытые, блестящие, словно живые еще глаза. Капли стекали по щекам, и казалось, Кильхен плачет. От платья и передника остались одни клочья, которые не могли прикрыть изуродованное страшными ранами тело.

– Ее жрали, – прошептал Ганс. – Волк…

Дождь поливал оголенное мясо, осветлял, вымывая кровь из ран длинными розовыми нитями.

– Доченька… – простонали за спиной.

К трупу, шатаясь, шел Одо. Дан оглянулся: вокруг собирались селяне.

– Доченька моя единственная… – выл староста, – утешение мое…

Он упал на колени, пополз по грязи к кустам, раздвинул шипастые ветки голыми руками.

– Доченька… – Рыдая, гладил мокрые волосы, обнимал, баюкал как ребенка.

– Оборотень, – шептались крестьяне. – Вервольф в Ребедорфе появился…

– Не надо было волков бить, – строго произнесла какая-то старуха. – Он отомстил за свое племя, вервольф…

Подошел хмурый Волдо, строго спросил:

– Вас зачем в караул поставили? Как недоглядели?

Староста вдруг поднял голову, отыскал взглядом Андреаса, долго смотрел ему в глаза. Потом вскинул дрожащую руку, выкрикнул с ненавистью:

– Вот он, убийца! Я сквозь сон слыхал, как дверь хлопнула! Она к тебе ходила!

– Это правда? – спросил Волдо.

Обычное красноречие отказало Андреасу, и он лишь растерянно кивнул.

– Бей вервольфа! – яростно выкрикнули из толпы.

– Голову ему отрубить!

– Колом сердце проткнуть!

– Сжечь, сжечь надо! Нечисть только огнем изводится! – визжала старуха.

А ведь Ганс был прав, мелькнула мысль.