Клинок инквизиции

В конце концов с Андреасом случилась беда…

Люди подступили почти вплотную, беря ближних в кольцо. Мокрые от дождя лица кривились ненавистью и страхом. Откуда-то в руках появились колья и топоры:

– Воины Господни? Каты вы, убийцы! Мы вас на защиту звали!

– Назад! – рявкнул Волдо, обнажив меч.

Остальные ближние сделали то же самое. Крестьяне отпрянули.

– Именем Господа, приказываю: расходитесь по домам! Это дело святой инквизиции.

– Своих защищаешь? – прорыдал староста. – А кто защитил мою Кильхен?..

– Если он виноват, будет сожжен, – отрубил Волдо. – А тебя вызовут к инквизиторам для допроса, там все и расскажешь.

Обезумевший от горя Одо снова разразился слезами. По приказу Волдо ближние скрутили Андреасу руки.

– Я не виноват! – выкрикнул тот. – Я ничего ей не сделал! Переспал только, а потом она ушла!

Дан тихо произнес:

– Мне нужно осмотреть тело и место вокруг него.

Волдо удивленно вытаращился на него:

– Зачем? И так ясно, что она мертвая.

И как объяснить ему, что такое осмотр трупа и места преступления? А даже если и втолкуешь, как обосновать такие знания у простого солдата? Дан решил воспользоваться статусом Клинка инквизиции, беззастенчиво соврал:

– Мне был голос.

Господь указал, что делать. Здесь есть следы убийцы.

Волдо недоверчиво покосился, но ничего не сказал, лишь молча кивнул. Ближние оттащили плачущего Одо. Дан обошел вокруг кустов, внимательно глядя под ноги. Если какие-то следы и были, их давно уже размыл дождь. Приблизился к Кильхен, склонился над телом.

Он насчитал десять ран – неровных, глубоких, окруженных кровоподтеками. Правая грудь была выдрана полностью, левое плечо разорвано до кости. Вокруг увечий явственно виднелись следы огромных клыков. Ганс был прав: девушку просто сожрали. Какой величины должна быть пасть, какой силы сжатие челюстей, чтобы выкусывать такие куски плоти? Эксперта бы сюда да оборудование лабораторное… Но и без них Дан мог сказать: ни собаке, ни волку такое не под силу. Разве что льву. Но откуда здесь взяться львам?

Кильхен должна была испытывать страшные муки и умирать долго.

Но почему она так мало кричала? Потеряла сознание от ужаса и боли? Дан осторожно отодвинул пряди мокрых волос, закрывавшие шею девушки. На коже виднелись темные следы и глубокие царапины. Дан ощупал горло: гортань не раздавлена, да и лицо не побуревшее – причиной смерти была не асфиксия. Убийца лишь слегка придушил Кильхен, отключил ее, чтобы не трепыхалась, а потом жрал. Живую.