Долгая дорога. Повесть

Парочки от их неожиданного появления застыли, как в стоп-кадре, и следователь стал разглядывать присутствующих здесь девушек, пытаясь угадать, кто из них Верещагина.

Но инспектор не стал ждать, когда следователь угадает, он, переступая через голые тела, подошел к кровати и потянул на себя одеяло. Из-под одеяла сначала показалась тонкая девичья рука, потянувшая одеяло на себя, и после короткой борьбы с инспектором, одеяло слетело на пол, явив следователю голеньких парня и девушку.

Девушка, не стесняясь своей наготы, сначала села на кровати, свесив длинные ноги, а потом встала и намеренно медленно, выгибая, как кошка, спинку, потянулась, чтобы пришедшие следователь и инспектор могли воочию оценить ее юное девичье тело, с дерзко торчащими небольшими грудками с острыми розовыми сосками. Потом девушка привычным жестом, подняв обе руки вверх, на мгновение показав свои подмышки, заросшие рыжими волосками, пригладила растрепанные русые волосы, а ее небольшие серые глазки в упор посмотрели на следователя.

В глазах девушки было только одно любопытство, что это еще за новый зверь пожаловал к ним в гости. Инспектора по делам несовершеннолетних девушка не удостоила взглядом, а следователю неожиданно улыбнулась, словно говоря, что раз зашел сюда, в гости, давай, не стесняйся, присоединяйся к ним, здесь не содом и гоморра, тебя нагло обманули, это не обитель греха, ты – не жена Лота и за один погляд точно не превратишься в соляной столб.

Следователя не смутила нагота девушки, за время работы в отделе милиции ему пришлось повидать всякое, и если нравится ей, пусть будет голой, он спокойно перенесет очередное искушение святого Антония.

Пока девушка и следователь играли друг с другом в гляделки, инспектор, кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание, преувеличенно широким жестом, как провинциальный факир, собирающийся вытащить очередного кролика из своего поистине бездонного цилиндра, показал на девушку и утрированно-торжественным голосом циркового шпрехшталмейстера произнес: «Вот и ваша Верещагина!».

VI

К. понял, что слишком легко пообещал следователю рассказать о своем прошлом.