Банкир

Гордон вновь наполнил бокалы своих гостей. Лорна Шиптон не слишком кстати заявила, что она время от времени раздумывает, не заняться ли ей Христианской Наукой, а Джудит поинтересовалась, какого цвета платье на королеве. Вечеринка Дисдэйла весело набирала обороты; тут дверь из коридора осторожно приотворилась.

Все мои надежды на то, что шестое место Гордона было предназначено кому-нибудь вроде Беттины специально для того, чтобы скрасить мой досуг, немедленно рухнули. Вошедшая леди, с которой Джудит обменялась нежным поцелуем в щечку, была ближе к сорока, чем к двадцати пяти, и вовсе не стройна, скорее даже грузновата.

На ней был коричневато-розовый льняной костюм и маленькая белая соломенная шляпка, отделанная коричневато-розовой тесьмой. Костюм определенно ношеный; шляпка новая из уважения к случаю.

Теперь пришла очередь Джудит представлять новоприбывшую: Пенелопа Уорнер – Пен, – близкая подруга ее и Гордона. Пен Уорнер села, куда ее усадили – рядом с Гордоном, – и затеяла приватный разговор с Генри и Лорной.

Я вполуха слушал и отмечал кое-какие разрозненные детали, как то: отсутствие колец на пальцах, лака на ногтях, седины в коротких каштановых волосах, искусственности в голосе. Достойная дама, подумал я. Доброжелательна, слегка скучновата. Возможно, посещает церковь.

Появилась официантка, а с ней великолепный ланч, в течение которого я время от времени прислушивался к Кальдеру, на все лады превозносящему достоинства кресс-салата за содержание в нем железа и чеснока – за помощь при лечении лихорадки и поноса.

– И конечно, в разумных дозах, – говорил он, – чеснок буквально спасает жизнь при коклюше. Вы готовите припарку и каждую ночь прикладываете ее к пяткам ребенка, закрепляете бинтом, надеваете носок и утром слышите, что дыхание вашего ребенка отдает чесноком и кашель утих. Чеснок фактически все лечит. Поистине волшебное, жизненно необходимое растение.

Я увидел, что Пен Уорнер подняла голову, прислушиваясь, и подумал, что ошибался насчет церкви.

Я не разглядел в ее глазах долгого житейского опыта, печального понимания бренности людской. Мировой судья, может быть? Да, может быть.

Джудит перегнулась через стол и поддразнила:

– Тим, вы даже на скачках не можете забыть, что вы банкир?

– Что? – переспросил я.

– Вы смотрите на всех так, будто решаете, сколько и кому можете ссудить без риска.

– Я ссужу вам свою душу.

– Чтоб я выплатила проценты своей?

– Платите любовью и поцелуями.