Банкир

– Вы – что?

– Продал их. – Он возбужденно засмеялся. – Тут все законно, не сомневайтесь! Этот агент, которого вы ко мне приставили, он заверил продажу и контракт. Мне только подписать оставалось. Эта фирма прямо вцепилась в них! И я буду получать внушительный авторский процент – пожизненный. Широкое мировое распространение, вот что они говорили. И что Би-би-си их возьмет, говорили. Но мы начиная с этого момента должны выпускать двадцать фильмов в год, а не семь, как я намечал. Двадцать! И если публике они понравятся, это только начало.

Черт его дери, самому не верится! Но чтобы делать двадцать одновременно, мне нужна куча денег. Верно? То есть… я так был уверен…

– Да, – слабо выговорил я. – Все правильно. Привезите контракт, когда подпишете, и новые рисунки, и мы обсудим наши дела.

– Спасибо, – сказал он. – Спасибо, Тим Эктрин. Боже благослови ваш драгоценный банк.

Я обессиленно уронил трубку и потер лоб.

– Проблемы? – спросил наблюдавший Гордон.

– Да нет, не совсем… – Возбужденный смешок, которым я заразился от мультипликатора, щекотал мне горло.

 – Я поставил на победителя. Похоже, я вообще поставил на вулкан. – Не удержавшись, я наконец расхохотался. – С вами когда-нибудь бывало такое?

– О да, – кивнул Гордон. – Конечно.

Я рассказал ему про мультипликатора и показал первоначальную стопку рисунков, которые так и лежали в моем столе. Когда Гордон их просмотрел, он рассмеялся.

– Была ли эта заявка у меня на столе, – он наморщил лоб, вспоминая, – как раз перед тем, как я ушел?

Я стал соображать.

– Да, кажется, была.

Он кивнул:

– Я решил отказать.

– Почему?

– Гм. Он ведь очень молод, или что-то еще такое…

– Талант – свойство врожденное.

Гордон скользнул по мне коротким оценивающим взглядом и вернул рисунки.

– Что ж, – сказал он. – Желаю ему успеха.

Известие о том, что дядюшку Фредди заметили в здании банка, мигом разнеслось по всем отделам и заставило выпрямиться многие расхлябанные хребты. Дядюшка Фредди был знаменит тем, что извергал убийственно меткие суждения о людях в их присутствии, и не я один находил, что банк становится гораздо спокойнее (и гораздо самодовольнее), когда он ретируется.

Он был известен как «мистер Фред», в отличие от «мистера Марка» (деда) и «мистера Поля», Основателя. Никто и никогда не звал меня «мистер Тим»: знак изменившихся времен. Следуя установившемуся порядку, дядюшка Фредди проводил утро во Внешних Вложениях, где проработал всю жизнь.