Бурный финиш

 – Единственное, ради чего такое следовало бы сделать, это если ты хочешь баллотироваться в палату общин, но мне это ни к чему. Я не политик. Отречение из-за других причин – это капитуляция. Я хочу, чтобы окружающие поняли: граф такой же человек, как и все остальные, и имеет с ними равные права.

– Но если ты преуспеешь, то все будут говорить, что дело в титуле, а не в таланте, – заметил Саймон.

– Верно, но есть парочка принцев, несколько сыновей герцогов, и я… мы живем похожей жизнью. Я думаю, если мы не сдадимся, в конце концов к нам будут относиться как к личностям, а не как к носителям титулов.

Еще пива хочешь?

– Очень хочу, – усмехнулся Саймон и добавил: – Первый раз слышу, чтобы ты так много говорил.

– Это все из-за Билли. Не обращай внимания.

– Это будет не так-то просто сделать.

– Знаешь, какая странная вещь случилась? Я весь в синяках, но на лице у меня ни царапинки.

Саймон подумал, отпил пива и сказал:

– Если бы он тебя разукрасил, у него вышли бы неприятности.

– Скорее всего.

– Ты не расскажешь об этом Ярдману?

– Нет.

– А почему?

Я пожал плечами и сказал:

– Может, потому, что он ждал чего-нибудь такого. Он отнесся очень иронически к моей просьбе дать мне работу. Он, похоже, догадывался, что рано или поздно я столкнусь с Билли. А вчера он не сомневался, что Билли мне задаст. Он даже по-своему меня предупредил.

– Что ты станешь делать?

– Ничего.

– А что, если еще раз полетишь вместе с Билли? Ведь такое вполне может случиться.

– Может. Но тут уж все зависит от него.

Я ему сказал это открытым текстом. Я никому ничего не скажу, как не сказал вчера. Но спускать ему такое не собираюсь. Полезет – получит сдачи. И уж из-за него я с работы не уйду.

– А на вид ты такой тихий и кроткий. – Саймон криво улыбнулся, уставясь опять в опустевшую кружку. – Похоже, – добавил он меланхолично, почти печально, – что кое-кто в фирме Ярдмана на твой счет сильно ошибся, Генри.

Я пытался заставить его объяснить, что он имел в виду, но из этого ничего не вышло.

До четверга поездок не было, и в среду я отправился на скачки. Мне предложили выступить в скачках молодых лошадей, и на сей раз отказ мне стоил особых усилий.

– Не могу, – сказал я, сделав все, чтобы мой отказ не был сочтен за грубость. – Я имел право участвовать в пятидесяти профессиональных скачках за сезон, а мне еще предстоит выступать в призах в Челтенхеме и Уитбреде. Если я буду выступать сейчас, то тогда придется отказаться от больших призов.