Бурный финиш

Но все равно спасибо за приглашение.

Мой собеседник понимающе кивнул и поспешил на поиски кого-то еще. С немалым неудовольствием я наблюдал через два часа, как его лошадь оторвано выиграла скачку. Зато в виде утешения меня вскоре остановил грузный человек с проницательным лицом. Мы были знакомы весьма отдаленно, и я лишь знал, что это отец одного из весьма неплохих жокеев-любителей. Отец и сын владели полудюжиной скаковых лошадей, которых они заявляли только в любительских скачках, добиваясь неприлично высоких результатов.

Но в тот день мистер Текери, крупный фермер из Шропшира, выказывал признаки нерешительности и беспокойства.

– Послушайте, – начал он, беря быка за рога. – Я человек прямой. А потому спрашиваю: что бы вы сказали, если бы я предложил вам выступать на всех моих лошадях до конца сезона?

Я был очень удивлен и забормотал:

– Я, конечно, с удовольствием… Но что с Джулианом? Он не расшибся?

Мистер Текери покачал головой:

– Падать он не падал, но у него желтуха. И в сильной форме.

Бедняга выбыл на несколько месяцев. У нас в этом году отличные лошади, и Джулиан не хочет, чтобы они из-за него простаивали без дела. Он и предложил вас.

– Очень любезно с его стороны, – отозвался я. – Я с удовольствием. Когда буду свободен.

– Вот и отлично. – Поколебавшись, он продолжил: – И еще один вопрос. Джулиан просил передать вам – как насчет десяти процентов от стоимости приза?

– Спасибо, – сказал я. – Десять процентов меня устраивают.

Текери улыбнулся. По его тяжелому лицу побежали морщинки, отчего он помолодел лет на десять.

– Честно говоря, это Джулиан настоял, – признался он. – Он сказал: Генри парень что надо, и я вижу, он прав. Джулиан сказал: Генри не пьет. Генри не треплет языком, делает свое дело хорошо и рассчитывает, что ему за это заплатят. Генри – профессионал в душе. Кстати, мне надо оплачивать ваши расходы?

– Нет, – сказал я. – Десять процентов призовых сумм будет достаточно.

– Отлично. – Он протянул мне руку, и я ее пожал.

– Жаль, что Джулиан подхватил желтуху, – сказал я.

Мистер Текери скривил губы:

– Джулиан сказал, что если вы выразите такое сожаление, согласившись на наше предложение, то проявите неискренность.

– Тонкая мысль, – отозвался я. – Тогда передайте ему вот что. Пусть поскорее встает с постели, садится в седло и получает рецидив.

На следующий день я вылетел в Нью-Йорк.

Вместе с Билли.

В наших отношениях был такой же мороз, какой стоял за окном авиалайнера.