Дьявольский коктейль

От нее распухают миндалины, или что-то еще в этом духе, и начинается перерождение клеток – хотя я не очень понимаю, что это значит. Она, по-моему, и сама не очень-то в этом разбирается. Но только это смертельно в ста процентах случаев.

Бедная Нерисса…

– И еще она мне сказала, – продолжала Чарли, – что нам она тоже кое-что оставила на память по завещанию.

– В самом деле? – Я обернулся к Чарли. – Как она добра… А что именно, не сказала?

– Смотри на дорогу, бога ради! Нет, не сказала.

Она говорила, что было очень забавно составлять новое завещание и расписывать, кому какие подарки она оставляет. Она чудо, правда?

– Правда.

– Нерисса это всерьез говорила. И она так рада, что подвернулся этот племянник и что он оказался хорошим молодым человеком… Знаешь, я такого никогда раньше не видела. Она умирает и относится к этому абсолютно спокойно… и даже забавляется такими вещами, как составление завещания… И это несмотря на то что она знает… знает…

Я покосился на Чарли.

По щекам у нее катились слезы. Она редко плачет и не любит, чтобы кто-то это видел.

Я стал смотреть на дорогу.

Я позвонил своему агенту и ошарашил его.

– Но… но… – промямлил он, – но ведь вы же никогда никуда не ездите и всегда отказываетесь… Вы стучали по столу и кричали, что…

– Совершенно верно, – согласился я. – Но мне нужен повод поехать в ЮАР. Так намечаются ли там премьеры каких-нибудь моих фильмов или нет?

– Ну… – Агент был в полной растерянности.

 – Сейчас посмотрю… Вы точно уверены, – недоверчиво переспросил он, – что, если там будут какие-нибудь премьеры, вы хотите, чтобы я сообщил, что вы приедете лично?

– Я же сказал!

– Да, только я ушам своим не поверил…

Он перезвонил через час.

– Премьер две. В Кейптауне с понедельника будет демонстрироваться «Один день в Москве». Это первый из шести восстановленных фильмов.

Он, конечно, старый, но ваш приезд поможет подогреть интерес к показу. А в Йоханнесбурге будет премьера «Скал». Но это только четырнадцатого сентября, через три недели. Вас устроит?

– Нет, это поздновато… – Я поразмыслил. – Но мне надо в Йоханнесбург.

– Хорошо. Я все устрою. И… э-э… эта ваша внезапная перемена настроения распространяется на телебеседы и газетные интервью?

– Нет.

– Увы… Так я и думал.