Дьявольский коктейль

Я забрал у Нериссы все письма от ее тренера, все южноафриканские календари скачек, вырезки из газет и журналов, которые ей присылали, и все подробности о происхождении и спортивной форме ее одиннадцати молодых аутсайдеров. Пачка бумаг оказалась толстенная, и разобраться в ней было не так-то просто.

Однако картина, которая начала вырисовываться передо мной после долгих трудов, заставила бы призадуматься любого, не только владельца лошадей. Девять из одиннадцати в начале своей скаковой карьеры демонстрировали прекрасные результаты.

Всего с декабря по май они выиграли четырнадцать скачек. В худшем случае занимали одно из призовых мест.

Заглянув в списки ведущих производителей и соответствующий раздел южноафриканского журнала «Конь и пес», я обнаружил, что все лошади обладали безупречной родословной. Ну да, конечно; судя по суммам, которые выложила за них Портия, сестра Нериссы, она была не настолько богата, чтобы покупать дешевых лошадей. И тем не менее ни одна из двухлеток пока не выиграла призов достаточно, чтобы покрыть хотя бы свою начальную стоимость.

А с каждым новым проигрышем их будущая стоимость в качестве племенных лошадей опускалась все ниже.

В качестве наследства эти южноафриканские лошадки были мертвым грузом.

Чарли приехала в Хитроу проводить меня. Я провел дома всего девять дней. Нам обоим казалось, что это очень мало. Пока мы ждали у стойки регистрации, к нам подошли по меньшей мере полдюжины дам, попросить автограф для своих дочек, племянниц, внуков и так далее.

На нас глазели. Вскоре появился аэропортовский служащий в темной форме и предложил нам подождать в маленькой отдельной комнате. В аэропорту меня знали – я часто улетаю отсюда. Мы приняли предложение с благодарностью.

– У меня такое впечатление, словно тебя двое, – вздохнула Чарли, усаживаясь на диван. – Один – на публику, другой – мой личный. И это совершенно разные люди. Как будто у меня два мужа. Знаешь, когда я вижу тебя в кино или даже в клипах по телевизору, я потом смотрю на твои фотографии и думаю: «С этим человеком я спала прошлой ночью».

И это кажется ужасно странным, потому что ты, который на публику, принадлежишь не мне, а всем этим людям, которые платят, чтобы на тебя посмотреть. А потом ты возвращаешься домой, и это снова ты, мой родной муж, а ты, который на публику, – это кто-то совсем другой…

Я посмотрел на нее с любовью.

– Кстати, тот, который твой личный я, забыл заплатить за телефон.