Перелом

Посмотрел на двадцать фунтов, которые я заплатил ему за это, посмотрел на мои потертые джинсы и куртку и ласково сказал:

– Нет, парень, я не могу тебя грабить. И вообще, глянь – у него все ножки внизу прогнили.

– Я мог бы заплатить еще двадцать, – колеблясь, сказал я. – Но это почти все, что я взял с собой.

Его пришлось долго уговаривать, и в конце концов он позволил заплатить ему только пятнадцать. Глядя на меня, он покачал головой, сказав, что мне лучше бы еще немного подучиться, пока я не разорился. Но я почистил стол и заново отполировал прекрасную столешницу из орехового дерева, а две недели спустя продал его маклеру, которого знал по работе в Сотби, за двести семьдесят фунтов.

С этой прибыли, увеличившей мои сбережения, я открыл первый магазин и никогда не знал провалов. Когда двенадцать лет спустя я продал свой бизнес американскому синдикату, это уже была сеть из одиннадцати магазинов – все сверкающие, чистые, полные сокровищ.

Вскоре после этого, поддавшись сентиментальному порыву, я отследил испанский стол и выкупил его обратно.

А разыскав того самого владельца гаража, я вручил ему двести фунтов, чем чуть не довел его до сердечного приступа. Поэтому я решил: кто-кто, а уж я-то точно имею полное право задирать ноги на дорогую столешницу.

– Откуда у тебя эти синяки? – спросила в спальне Джилли, сев в кровати и глядя, как я раздеваюсь.

Прищурившись, я бросил взгляд на россыпь лиловых пятен:

– Сороконожка напала.

Она рассмеялась:

– Ты безнадежен.

– Мне надо будет вернуться в Ньюмаркет к семи утра.

– Тогда не теряй время. Уже полночь.

Я забрался под одеяло рядом с ней, и наша парочка голышом принялась решать кроссворд в «Таймс».

Это всегда было лучшим вариантом. К тому времени как мы выключили свет, нас, оттаявших, уже ничто не разъединяло, и мы повернулись друг к другу, чтобы предаться тому, что было довольно весомой частью наших отношений.

– Я тебя почти люблю, – сказала Джилли. – Хочешь верь, хочешь нет.

– О, я верю, – скромно сказал я.

 – Тысячи не стали бы верить.

– Перестань кусать меня за ухо, мне это не нравится.

– В книгах говорится, что ухо – эрогенная зона номер один.

– Книги могут идти куда подальше.

– Прелестно.

– Туда же, куда все эти публикации насчет женского освобождения, типа «Миф о вагинальном оргазме». Чепуха, да и только. Конечно, это не миф.

– Пожалуй, тут не место для публичных слушаний, – сказал я. – Пожалуй, тут место для личной страсти.