Инфо

Он бежал со всех ног, ориентируясь среди дворцовых коридоров по своей абсолютной памяти. Глаза его застилали слезы.

Мечник остался стоять посреди двора, залитого кровью раненых. Он проводил беглеца взглядом полным презрения. И раскаленной стрелой в спину Книжника вонзилось слово – «Трус».

– Нам нужны воины, – произнес Максим и, Алексей понял, что захваченный образами прошлого, большую часть беседы все-таки пропустил.

– Нужны, – вздохнул Юджин. – Но у тебя есть только лютнисты и книжники. Уж извини.

Мечник снова долго молчал.

Начало казаться, что он так и не ответит Юджину.

Алексей лежал неподвижно, смаргивая слезы. Неясный гул вдруг привлек его внимание – вибрировал телефон, извещая о текстовом сообщении. Леша прочел его, даже не пошевелившись в направлении своих вещей.

От Эрика: «Надеюсь у тебя все в порядке. Увидимся завтра. Я соскучился».

Алексей закусил угол подушки, чтобы не зарыдать в голос.

– Лишь бы не было предателей, – наконец тяжело обронил Максим.

Глава 12

Слова о том, что у Мечника есть лишь Книжники и Лютнисты, конечно же были преувеличением.

За годы поисков и невидимой для простых обывателей борьбы, Максим успел сколотить небольшую, но крепкую боевую группу. С некоторыми из воинов Алексей вскоре познакомился. И к тайному своему облегчению выяснил, что не все из них всецело разделяют кардинальные взгляды предводителя. По крайней мере, в открытую никто больше не подозревал Лешу в приверженности к паукам.

Впрочем, и без подозрений Книжнику хватало тревог.

В первую очередь его беспокоила откровенная незаконность группировки, в которую его приняли под ответственность Юджина и, пока, на испытательный срок. Многие действия новых друзей попахивали терроризмом.

Тем более, что о существовании врага Алексей знал лишь со слов того же Мечника. И хотя Книжник не раз сталкивался с изрядно потрепанными боевиками в квартире Юджина – источник ранений оставался для него неизвестным, а потому – почти иллюзорным. Хотя ему отчаянно хотелось верить Лютнисту.

Светлому, открытому парню с добрым взглядом и теплой улыбкой. Хотелось отзываться на его слова, когда тот называл Лешу братом, и отвечать взаимностью.

Они говорили много и часто – обо всем. Благо не только о войнах прошлых и будущих, но и о простой жизни. О беспокоящих Алексея обыденных делах и заботах. О медицине, музыке, общих интересах. Только о своем парне Леша говорить робел и вообще, как-то не представлялось случая признаться Лютнисту в своей ориентации.