Самый глубокий холм

А в гардеробе висит точно такой же плащ и стоят целые зимние ботинки, переобутые на поношенные офисные тапочки, которые он уже несколько лет таскал из одного кабинета в другой, жутко ненавидя следы песка и грязи, оставляемые посетителями их офисного загончика или даже некоторыми коллегами, которые не носили сменной обуви. Пожалуй неуверенность в том, появилась ли вторая пара “сменки” было одной из главных причин, по которой он не хотел идти на работу, или даже уволиться, но не надеть осквернённые посторонними ногами полуботинки.

Наконец, он немного успокоился, списав наличие двойника на ошибку в наборе номера и начал мысленно сочинять несколько вариантов объяснения своего катастрофического опоздания для начальника отдела. Он сходил в ванную комнату, помыл синевшую от полинявшей краски ступню, натянул носки, не успевшие до конца просохнуть на едва теплой весенней батарее и отыскал в кладовке светлые летние ботинки на мягком микропористом ходу.

Он постоял немного в маленькой прихожей, разглядывая в зеркало нелепое сочетание туфель и плаща, вспомнил утреннюю стычку с Зоей Алексеевной и Анной Васильевной и начал постепенно злиться: если бы не эти две склочные крысы, он не опоздал бы на автобус и не оторвал подошву на вполне пригодном ботинке, который мог прослужить ему еще не одну зиму.

Почему-то воображение нарисовало ему двух старух, которые шипя и отталкивая друг друга попеременно прикладывая морщинистые уши к его двери, пытались получить свидетельство того, что их план по нанесению урона его обуви достиг своей цели и можно спокойно пойти додоить свой коммунальный яд в специальную чашку Петри, прикрытую резиной мембраной как для дойки змей в серпентарии.

Краем глаза Семён Семёнович заметил, что забыл закрыть дверь на замок или защелку и второй раз крутанувшись вокруг своей оси, теперь на левой ноге, с силой выбросил вперед правую ударив входную дверь, надеясь, что как раз в это время к двери приложено ухо одной из вредительниц.

Дверь, перевешанная от воров так, чтобы её не смогли снаружи выбить грабители, резко подалась, а потом столкнулась с чем-то, чего явно не должно быть снаружи. Из-за двери послышался глухой удар о внешнюю металлическую дверь тамбура, на секунду установилась тишина, а потом – глухой хлюпающий стон.

Сердце Семёна Семёновича сделало обратный кульбит и брякнулось аккурат в не успевшие просохнуть пятки. Ноги подкосились, колени задрожали.