Продана замуж

– Я спрашиваю – поняла? – Еще один удар вынуждает стиснуть зубы сильнее.

– Если лупить жену – все, на что ты способен, то хреновый из тебя муж, – хриплю в ковер. Довольно тихо. Но Богдан слышит.

– Забудь про детство, принцесса. Теперь у тебя другая жизнь. И законы здесь другие, – еще один удар, рвано вдыхаю, стараясь не думать о том, как горит кожа. – Ты либо прогнешься и станешь послушной, либо я тебя сломаю. То, что я говорю делать, не обсуждается. Никогда.

Финальный удар оказывается самым сильным, но после муж отстраняется, и хватка с рук пропадает.

У меня дрожат не только ноги, на глазах – злые слезы. Но я упрямо стискиваю зубы  и молчу.

– У меня нет цели делать тебе больно, – доносится до меня. – Но воспитывать придется, раз уж ты не понимаешь по-хорошему. И либо ты научишься меня слушаться, либо…

Он не договаривает, но я и так понимаю смысл. Однако просто сдаться? Черта с два. Я задушу его своей ненавистью.

– Приведи себя в порядок – у тебя полчаса. И спускайся на ужин.

– 5 Богдан -

Я не собирался жениться. Зачем? Я по жизни одиночка. И даже то, что у меня появились свои люди, стая, можно сказать, это не изменило.

Я знаю, что несу ответственность за всех, кто подо мной, кто слушается и знает, что я не подведу. Зачем мне еще какие-то кандалы?

Но Борисов, старый хрыч, сумел уболтать меня взять вдогонку к его долгам еще и дочурку. Сказал – на удачу.

И я бы послал его лесом. На кой черт мне еще одна обуза? И так выгребать его бизнес придется долго и муторно.

Хотя, конечно, профит с этого будет достойный. Ради чего и ввязался, выкупив все, что задолжал Борисов.

– Она еще девчонка совсем, юная, глупая, – сказал тогда Валентин Иванович. – Ее же разорвут, как только меня не станет.

– Я оплатил твои долги. Никто не тронет твою дочь.

– А если получишь за нее бонус? – старый лис знал, чем заманить. Сука.

– Мне тридцать, ей восемнадцать. Между нами пропасть. На хера мне этот детский сад?

Борисов тогда закусился, я видел это.

Но он промолчал. Хотя с его-то гонором думал не выдержит, начнет ерепениться.

– Поверь, Богдан, ты не прогадаешь. Дай ей свою фамилию. Защити. Тогда удача будет на твоей стороне.

Я, конечно, подозревал, что старый лис слегка не в себе. Давно ходил слух, что потому и хватку потерял. Но это было уже за гранью.

– Не интересует.

В тот момент в его взгляде засквозило отчаяние. Пусть и ненадолго, но я четко уловил это.