Девятнадцатый

Необъяснимым образом, он продолжает жить и всем своим абсолютно нормальным видом заявляет, что готов жить и дальше.

– Я понимаю тебя, – сказала она. – Но помни, что ему итак повезло больше, чем многим другим. И я верю в то, что он будет жить.

Ночь Джаелс Гайхаллер провел рядом со своей женой, позволившей себе уснуть только потому, что Гильберта и Роа снова отступили от правил, и разрешили мужчине остаться на ночь в этом доме. Никто не осуждал их за это: все понимали, что молодая мать навряд ли сможет спать, если за её сыном не будет приглядывать тот единственный, кому она доверяла.

Тамира спала, положив исхудавшую ладонь на животик своего ребёнка. Джаелс сидел рядом с ней и, при свете ночника, неотрывно смотрел в лицо маленького живого существа и шептал его имя, которое до момента посвящения, никто, кроме родителей знать не должен.

Ребёнок дышал ровно и тихо. За всю ночь он просыпался только один раз и, похныкав немного, снова уснул. Он понимал, что все вокруг, включая его самого, слишком устали за этот день и никому не хочется прерывать свой сон.

За стеной, на узкой деревянной скамейке, мертвым сном спала измотанная Гильберта. Немыслимое количество сил отняло у неё заклинание, еще больше измотал бег по улицам, а обычная вечерняя суета вокруг женщин и младенцев, вкупе с тревогой за необычного новорожденного, просто доконали. Даже во сне она чувствовала, как болят отбитые о деревянный пол колени, ноют натруженные ступни, гудят голова и руки…

То один, то другой младенец принимались плакать, требуя кормления, и матери просыпались, и кормили их, и снова в большой полукруглой комнате наступала тишина.

Не спал только Гайхаллер, с именем своего сына на губах. Он не знал, что недалеко от него, не спит его младшая сестра Скиллиан, ставшая вчера матерью. Не спит, прижимает к себе своего ребёнка, смотрит на брата и думает о страхе. Ибо то, что она задумала, было страшнее, чем если бы её сын не успел родиться.

По одной из устоявшихся традиций, которым город следовал легко и охотно (для собственного же удобства и защиты разума), новорожденные проводили со своими матерями в доме-на-площади две ночи после своего рождения, после чего счастливые отцы уводили своих жен и малышей домой. Гайхаллер-младший и тут ухитрился отличиться: он провел в комнате первого этажа только одну ночь, после чего Джаелс заявил, что ждать не собирается и заберет сына немедленно.