Оседлавшие рхара. Роман

 – Неужели, драгоценная дочь, ты допустила мысль о том, что я чего-то не предусмотрел? Если бы я действительно хотел, чтобы он не лазил к тебе в окно, то он бы не лазил. А это все для отвода глаз и спокойствия моей сестры и её супруга. До свадьбы не положено, значит не положено. Они ведь не знают, после чего именно появляется узор. Да, дочь, дай покопаюсь в твоей шкатулке, раз уж пришел.

Вот уж такой просьбы от хэккийского Главы она не ожидала совсем. Но протянула ему резную шкатулку из красного дерева. Глава взял, присел на постель и раскрыл.

– И всё? – разочарованно спросил он. – Ты же княжна! У тебя мешок целый должен быть!

– Надьяр, зачем? Я же была Дланью Хэку! – она села рядом с ним.

– А я был Главой, – он посмотрел на девушку. – И у меня в твои годы было куда больше. Ладно, зато ты должна помнить историю каждой штучки. Вот это, дай угадаю, твой бывший жених подарил?

Он поднял из шкатулки золотое ожерелье с изумрудными листочками. Работа была изумительная, на листочках даже были золотые прожилки.

К ожерелью прилагались длинные серьги и изящный браслет. Её двадцать четвертые именины. Эсгель вздохнула, у нее сердце кровью обливалось всякий раз, когда надьяр Итэль ей что-то дарил.

– Это же целое состояние! – надьяр Таэль любовался переливающимися изумрудами. – Но ты предпочла того, кто подарил тебе гребешок из черного дерева. Истинная хэккийка.

– Его надо вернуть, – сказала Эсгель, протягивая руку за ожерельем. – Я же больше ему не невеста.

– Даже не вздумай, – нахмурился Таэль.

 – Не оскорбляй и без того растоптанные чувства. Белый Дракон, а это откуда?

Эсгель улыбнулась. Рубиновый медальон в виде полумесяца. От нее не укрылся испуг на лице надьяра. Такие вещи просто так женщинам не дарили.

– А, мы вытащили из плена Сумрачного визиря во время войны с Итмосом. Это с его царственного плеча.

– Ты чего-то недоговариваешь, дочь, – прищурился Глава. – Если бы все было так, как ты говоришь, тебе бы жаловали Сумеречный клинок, но уж никак не колдовской амулет первого стратега и чернокнижника Сумеречного Княжества.

Он единственный в своем роде.

– Он был так благодарен, что даже выдрал у меня волосок из хвоста, – саркастично ухмыльнулась Эсгель. Надьяр Таэль вздохнул. Ему стало все понятно. Для сумеречных бессмертных величайший позор, быть обязанным жизнью или свободой женщине. Вот визирь и решил извести спасительницу с помощью колдовства. Но, очевидно, понятия не имел, с кем связался.