Национальное достояние

После отъезда Маши у меня осталась только синька с Македонским. Поэтому я решил все-таки заняться закрытием своих долгов.

Уже к концу первого курса Алена перевелась на английский. На французском никого из моей группы не осталось, поэтому я решил написать девушке с филфака, которая ходила на иняз вместе с нами.

– Привет, слууушай, а что там с французским?

– Привет. Как ты вовремя, он уже закончился.

– И как давно?

– В прошлом году. Но и тогда занятия были редкие, раз в месяц примерно.

– А с истфака никто не ходил?

– На первые несколько занятий ходил транс.

Но потом, слава богу, он бросил эту затею. И все. А что вы так игнорируете его, зачетов у вас разве нет?

– Есть, по идее. Я еще ни одну сессию не закрыл. Я боюсь к ней подходить.

– Ха-ха-ха. Ну, ты даешь… А у нас нет. Все забили на это. Но зато в этом году будет экзамен.

Я поднялся на седьмой этаж. Зашел на кафедру. Пожилая тетенька сказала мне, что преподаватель, которого я ищу, в этом семестре не будет работать.

– А как мне закрыть французский язык, не подскажете? – спросил я тетеньку.

– Это уже тебе надо самому думать. Я-то тут при чем?

Чтобы не терять время, пока я ищу вариант закрыть французский, я решил последовать примеру Алены и перевестись на английский. С ним все было проще. На нашем факультете его преподавали историки. Я заглянул на кафедру к ним:

– Сначала закройте долги по французскому, а потом уже мы сможем вас взять в английскую группу.

Такой ответ меня не устраивал.

В нашей группе было два преподавателя по английскому. Первый – тетя-бочка, которая всех опрашивала на второй учебный день. Второй – двухметровый молодой мужик лет тридцати, похожий на Роберта Шона Леонарда. Как-то раз бочка заболела, и все из ее подгруппы были вынуждены прийти к нему. Как правило, когда иностранный язык стоял в расписании в середине дня, я гулял по университету в ожидании других пар, или просто уезжал домой, забивая на оставшиеся занятия. Но сейчас я решил пойти вместе с ними.

Я сидел с Гошей, английский он знал не лучше меня. Леонард начал опрос. Ребята должны были подготовить рассказ о любом, выбранном ими персонаже. Половина рассказчиков не могла выдавить из себя и двух слов. Очередь дошла до Тани Погосян. Свой рассказ она начала более-менее уверенно, явно выделяясь на фоне других. Но вдруг Леонард прервал ее и спросил:

– Is he still alive?

– А… что?

– Is he still alive?

Повисла пауза.