Ангелы-хранители

Раскачивающиеся на ветру ветви платанов отбрасывали на землю призрачные тени, шуршащие блестящие листья отражали бледный лунный свет. Где-то вдалеке выли койоты, преследовавшие кролика или какую-то другую мелкую живность. В кустах пели на разные голоса насекомые, холодный ветер рыскал между макушками деревьев.

Дрова Уэс хранил в сарае, пристроенном к северной стене хижины. Уэс вынул колышек, запиравший щеколду двустворчатой двери сарая. Уэс настолько хорошо знал, где и как были сложены дрова, что мог на ощупь, в кромешной тьме, наполнить поленьями прочный жестяной лоток.

Держа двумя руками лоток, он вынес его из сарая, поставил на землю и повернулся запереть двери.

Внезапно до Уэса дошло, что и койоты, и насекомые разом умолкли. И только ветер сохранил голос.

Нахмурившись, Уэс оглядел темный лес, обступивший небольшую поляну, где стояла хижина.

И услышал рычание.

Уэс всмотрелся в окутанный ночной мглой лес, который вдруг показался темнее, чем секунду назад, словно луна спряталась за тучу.

Рычание было низким и сердитым. За все десять лет своей отшельнической жизни Уэс еще такого не слышал.

Он был заинтригован, быть может, встревожен, но отнюдь не напуган. Он застыл на месте и прислушался. Прошла минута, все было тихо.

Закрыв на колышек щеколду двустворчатой двери, Уэс поднял лоток с дровами.

И снова услышал рычание. Затем все смолкло. Потом раздался треск сухих веток и шелест, скрип, хруст листьев под чьей-то тяжелой поступью.

Судя по звуку, нарушитель спокойствия был в тридцати ярдах от дома.

Чуть восточнее уличного туалета. Там, где уже был лес.

Существо зарычало снова, на сей раз громче. И ближе. Не более чем в двадцати ярдах от Уэса.

Однако Уэс по-прежнему не мог обнаружить источник звука. Дезертировавшая с поля боя луна продолжала прятаться за ажурной полоской облаков.

Уэс вслушался в это рычание – хриплое, утробное, но с визгливыми нотками, – и ему вдруг стало не по себе. Впервые за десять лет постоянного проживания в каньоне Святого Джима он вдруг понял, что ему угрожает опасность.

Подхватив лоток, Уэс поспешил к кухонной двери в задней части дома.

Треск кустов стал громче. Лесное существо теперь двигалось проворнее, чем раньше. Черт, оно уже не шло, а бежало!

Уэс тоже побежал.

Рычание переросло в громкое злобное ворчание: жутковатая мешанина звуков, в которой слышался и лай собаки, и хрюканье кабана, и рык кугуара, и голос человека, а еще что-то совершенно иное и непонятное.