Нехорошее место

Он опустил голову, уставился на скованные наручниками запястья.

– Ты знаешь, что? мне хочется с тобой сделать? – Она протянула руку к его лицу, пошевелила пальцами с ухоженными, покрытыми лаком ногтями. – Для начала схватить тебя за шею, прижать голову к стене и вонзить парочку этих острых ногтей тебе в глаза глубоко-глубоко, чтобы они достали до твоего гребаного мозга, а потом повертеть их там, чтобы ты уже больше никогда не смог придумать что-либо такое же гнусное.

– Господи, – выдохнул напарник Сэмпсона, Бурдок, тоже здоровяк, но уступающий габаритами Гарфуссу.

– У него так завернуты мозги, что тюремный психиатр все равно ему не поможет, – добавила она.

– Только без глупостей, Джулия, – предупредил ее Сэмпсон.

Расмуссен на мгновение встретился с ней взглядом, чтобы понять, какая ее распирает ярость, и, конечно же, перепугался. Лицо его побледнело как полотно.

– Уберите от меня эту безумную суку! – взвизгнул он.

– Она не безумная, – ответил ему Сэмпсон. – Если оперировать медицинскими критериями, точно не безумная.

Боюсь, сейчас очень трудно признать кого-либо безумцем. Вы знаете, всех так заботят права граждан. Нет, не могу сказать, что она безумная.

– Премного тебе благодарна, Сэмпсон. – Джулия не отрывала взгляда от Расмуссена.

– Ты, наверное, заметила, что я не высказался по второй части его обвинений, – добродушно пробасил Сэмпсон.

– Да, я тебя поняла.

У каждого человека есть особый страх, личный страх, запрятанный в глубинах подсознания, и Джулия знала, чего Расмуссен боялся больше всего на свете.

Не высоты. Не замкнутого пространства. Не толпы, кошек, полета, насекомых, собак или темноты. Детективное агентство «Дакота-и-Дакота» за последние недели собрало на Расмуссена толстое досье, и по ходу этого расследования выяснилось, что Расмуссен жутко боится ослепнуть. В тюрьме он каждый месяц требовал, чтобы ему проверяли зрение, заявляя, что стал хуже видеть, периодически сдавал кровь на анализ, чтобы убедиться, что не болен сифилисом, диабетом и другими заболеваниями, которые без должного лечения приводили к слепоте. Вне тюрьмы, а он уже отсидел два срока, Расмуссен каждый месяц посещал окулиста в Коста-Месе.

По-прежнему сидя на корточках перед Расмуссеном, Джулия второй рукой ухватилась за его подбородок. Тот попытался вырваться, но куда там. Джулия повернула его голову к себе, ногтями двух пальцев другой руки прошлась по его щеке, оставляя красные полосы, но не вдавливая их так сильно, чтобы брызнула кровь.