Пряные ветра

Только по разносимым прислужниками угощениям стало ясно, что некоторые гости одеты явно хуже местных работников. Кое-кто из посетителей даже пытался скрыть за висящими по стенам длинными гобеленами истертый фартук или потрепанную старую спину.

Мажордом с катушками цветных нитей для записей в карманах фартука хлопнул по маленькому костяному гонгу когтем руки. Гости почти мгновенно прекратили шум, только шипение говорило, что в давке кому-то оттоптали копытце. Когда гости застыли в молчании, на пороге большой залы медленно и вальяжно появился Инни в расшитом аляповатом фартуке.

Великие Предки! Когда он успел так ужаться в росте?

Я снова глянул на дядю. Выражению его лица сейчас позавидовали бы изображенные на гобеленах предки Инни. Столь надменным и глубоко скучающим я его видел всего пару раз за всю жизнь.

Важный как надутый бурдюк, Инни пошел по гостям. Кому давал презрительно подержать руку. С самыми значащими касался нюхлями, и даже пару раз шептал что-то в лопухи ушей.

Дошел до дяди, задумался на мгновение, вспоминая нечто.

– Мой друг Арги! – произнес слащаво. Из его рта несло, как от его начальника охраны вчера. – Да, дорогие гости. Перед вами самый ученый и мудрый муж, что посещал эти стены!

Гости зашушукались, один или два даже изобразили в приседе поклон. Дядя стоически изображал легкую улыбку.

– Пройдем ко мне после приема, – это уже сказано вполголоса, только мы да мажордом, ходящий по пятам с узелковыми записями наготове, могли это услышать.

Хитрец показал всем, будто поцеловался с моим дядей нюхлями, только мы видели этот обман.

Инни важно прошествовал сквозь гостей, будто плыл по морю цветных мальвинок.

Моя спина напряглась, шерсть на холке дернулась. Опасность!

Медленно обернувшись на выходе из комнаты, когда шел за дядей в покои, уловил вдалеке у выхода безмерную злобу в блеклых глазах над щербатым ртом и шрамом над нюхлями.

6. Местечко на двоих

Прошли по коридору, молчаливые слуги приседали – кланялись не нам, хозяину Инни.

Продвигаясь через слегка закрученную анфиладу резных переходов, перемежающихся кладовыми и малыми комнатами, на секунды оказывались над шумными дворами, полными работниками с тюками или тренировками охраны.

Мы дошли до темной круглой комнаты, где Инни первым делом плюхнулся в мягкое курульное кресло, шириной как раз под его немалый круп. В ручках он крутил приметный ремешок с голубой вставкой амулетика.