Фабрика романов в Париже

– Я лишь забочусь о ближних, – возразил он.

– Неужели? – прыснула Анна.

Графиня знала, что упрекает его несправедливо, но ужас от событий этой ночи терзал ей душу. И кто-то должен был понести вину за то, что Иммануэля – ее Иммануэля! – так страшно изувечили.

За дверью, ведущей в палаты, кто-то завопил от боли. Это был не голос Иммануэля, и тем не менее Анна почувствовала, как руки пронзают ледяные иглы.

– Я останусь здесь и буду ухаживать за своим спутником, пока он не поправится, – сказала она. – Тогда вашему драгоценному замку ничего не грозит.

Дюма потер нос ладонью.

– Хотя бы позвольте мне отвезти вас домой. Разумеется, в вашей карете.

Анна посмотрела на пол и пробежалась взглядом по трещине на черно-белой плитке. Домой? У нее нет денег даже на номер в отеле.

– Благодарю, но я подожду здесь. Идите домой, месье! – ответила она.

Дюма полез в карман жилета и вытащил отливающую серебром баночку. Он отвинтил крышку, сунул туда пальцы и принялся поочередно подносить их к ноздрям. Каждый раз он с шумом втягивал воздух.

Когда писатель убрал баночку обратно, его пухлые щеки покраснели, а глаза наполнились слезами. Он моргнул.

– Мадам, – сказал он, – я узнаю людей, попавших в беду, по запаху. А вы источаете аромат отчаяния, точно так же, как священник – аромат ладана, а повар – жареного жира. Соглашайтесь! Вы можете переночевать в западном крыле замка. Утром мы вместе поедем в больницу и проведаем вашего Иммануэля. Однако мое мастерство кучера еще требует практики. Прошу не судить меня строго.

Анна отбросила назад пряди волос. Она не могла перестать думать о текстах этого мужчины, которые кишели сластолюбцами и женщинами, забеременевшими не по своей воле. Однако в комнату ожидания постепенно заползал холод ночи. Графиня натянула на плечи пальто.

– Нет, – решительно сказала она. – Я останусь здесь. Если вас и вправду беспокоит мое самочувствие, принесите теплое одеяло.

Анну разбудил какой-то звон. Что-то с грохотом упало на пол. Она открыла глаза. Перед ее ногами прокатилась маленькая латунная ваза.

Сосуд стоял у подножия распятия и, видимо, упал, потому что Анна во сне задела его головой.

За маленькими окнами зала ожидания светло-серым поблескивало утро. Тусклого света, падавшего через стекла, было достаточно, чтобы разглядеть фигуру, развалившуюся на стуле напротив. Дюма. У его ног лежало его пальто. Наверное, он пытался им накрыться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».