Солнечные яблочки

А может ты придумаешь?

Я думал долго… но так ничего и не придумал, и ёжик оставался безымянным.

Настя была старше мамы на восемь лет, и я, немного пораскинув мозгами, предположил, что Настя и маме рассказывала запретные сказки.

– Мама, а тебе Настя рассказывала сказки?

– Рассказывала… но потом бабушка ей запретила.

– Почему?

– Они меня иногда пугали, а иногда сильно возбуждали. А так как она их рассказывала на сон грядущий, когда мы с ней уже лежали в своих кроватях, я потом не могла заснуть полночи.

Она спит, а я ворочаюсь и перевариваю услышанное. И ведь всегда уверяла, что это не выдумки, а реальные истории. Вот это-то больше всего и напрягало.

– А ты помнишь хоть одну?

– Ой, да ничего я уже не помню. Давно это было.

– А ты когда-нибудь была с ней в стране Снов?

– Что ещё за страна такая? – мама подозрительно на меня посмотрела и, вздохнув, сказала:

– Надо с Настей поговорить, пусть не забивает глупую детскую головку чепухой. Постой, ты что же, хочешь сказать, что был в стране Снов?

Я услышал в голосе мамы недовольство и, как мне показалось, испуг.

И решил схитрить.

– Нет. Я только слышал про эту страну.

– Ну и забудь. Такой страны нет.

* * *

Я выспался, хотелось есть. Я посмотрел на часы, в магазин я успевал. Быстро оделся и вышел на лестничную площадку. Закрывая дверь, я услышал:

– Здравствуйте.

Я обернулся и увидел соседа, Виталия Николаевича, постаревшего, но узнаваемого.

– Здравствуйте, Виталий Николаевич.

– А откуда Вам известно моё имя?.. – удивлённо начал он, а потом, присмотревшись, продолжил:

– Так это никак Данила… точно. А я и не узнал. Повзрослел ты. Квартиру проверяешь… и правильно, а то стоит пустая.

– А Роза Станиславовна?

– Так ты ничего не знаешь? Нет её, месяц уже нет, умерла.

– Одна в квартире?

– Нет. Ей в магазине плохо стало, скорая увезла в больницу и домой она уже не вернулась. Комнату опечатали, она последнее время всё говорила о какой-то родственнице, которой свою жилплощадь и отписала.

Так что скоро соседка у тебя будет. Ну, ты ведь наскоками… тебе без разницы.

– Нет. Я теперь здесь жить буду.

– Вот как… чего в жизни не бывает… Ну иди, задерживать не буду. Увидимся.

Самовозгорание

Утром я позвонил своему зубному врачу и отправился на приём.

– Ничем порадовать не могу, зуб восстановлению не подлежит. Корень слабый, надо удалять.