Ангел в петле

А кому, как не человеку средних лет, знать, как быстро улетучиваются дни, пробегают недели, месяцы, годы. Позади – бессмысленная жизнь, если, конечно, у тебя нет прописки на Олимпе. Череда никуда не годных поступков, как это часто бывает. Бессмысленное и однообразное свинство, неприкаянность. Впереди – жалкая старость, смерть. – Гость утвердительно покачал головой. – Вот и сидит мой знакомец на берегу и горюет о напрасно прожитой жизни. Да, и еще веревку намылить грозится. Правда, сил ему для этого, уверяю вас, не хватит.

Так и будет тащить лямку. Или, если хотите, крест.

– Это верно, крест, – соглашаясь, рассеянно кивнул Дмитрий Павлович.

Он улыбался: вино сделало свое дело – то ли доброе, то ли злое. Кто его знает. В голове приятно шумело. Главное, было тепло и уютно.

– И вот я спрашиваю своего знакомца: что бы ты отдал за то, чтобы все в твоей жизни изменилось? Однокомнатная квартирка в микрорайоне, доставшаяся после размена, на котором настояли бандюки, превратилась в роскошный особняк? Каморка дежурного – в респектабельнейший офис, где ты – хозяин? Построенный дом, который грозит развалиться, в прекрасный дворец? Чтобы бесформенная Раиса обратилась в Дженифер Лопес? И главное, чтобы жизнь приносила тебе исключительно счастье.

На что мой знакомец отвечает: «Все бы отдал». А я вот ему не верю.

– Почему? – спросил Дмитрий Павлович.

Незнакомец залпом выпил остатки портвейна, поморщился. Закусил бутербродом.

– Да потому что нет в его глазах той искры, чтобы я мог поверить ему.

Лежать на диванчике дежурного похожим на холодный оладий, с мутным взором и говорить: «Все бы отдал». Презренная картина! Это должно звучать не так. «Все бы отдал!!!». Три восклицательных знака. И в глазах – огонь. А еще лучше по-другому… – Собеседник лукаво улыбнулся, встретился взглядом с Дмитрием Павловичем. – Внешне вроде бы ничего и не происходит. Серые однообразные дни, скептический взгляд. Но в сердце – огонь. «Все бы отдал!». Так даже сильнее. Искреннее. – Гость постучал костяшками пальцев по стойке.  – Милая, еще двести граммов вашего чудесного напитка! А вам? Простите, как вас зовут?

– Дмитрий Павлович.

– А вам, Дмитрий Павлович?

– Мне тоже.

– Милая, четыреста! И еще два бутерброда.

– А как вас зовут? – спросил Савинов.

– Ну а как бы вы назвали меня?

– Когда вы только вошли, я подумал, что заморский принц пожаловал.

– «Заморский» можно опустить, а на второе определение я согласен. Будет даже приятно.