Пантера Людвига Опенгейма

– Знаете, уважаемый герр Витгофф, – веско начал гость, пригладив сильной рукой холенную чащу своей бороды, – мне немало приходилось слушать удивительных историй, но ваша легенда займет среди них первое место. Будь я писателем, с чистой совестью положил бы ее в основу романа!

– Вы правы! – сверкнув пенсне, польщенно просиял бургомистр. – И не просто романа – романа исторического. Но – увы! Эта чертова война разрушила все мои планы. А сейчас, как ни жаль, не до того. Слишком много разных забот. И хотя на улицах Крюгендорфа пушки не грохотали и пули людей не косили, контрибуция нас вывернула наизнанку!

Закатное солнце обожгло край портьеры и кинуло неожиданный красноватый луч на старый столовый фарфор.

В малиновых бликах, бегающих по перламутру тарелок и вазочек, темному стеклу бутылок и серебристому хрусталю, ожила посуда. Вместе с нею ожило лицо на мгновение ушедшего в свои думы бургомистра.

– Кстати, – подняв голову, он посмотрел в окно, – Альфреду с его избранницей давно пора сидеть за нашим столом.

Мы все ждем его загадочную даму, не так ли? – Бургомистр обвел взглядом сотрапезников, и те своим оживлением и перешептыванием подтвердили его слова. – И ждем с превеликим нетерпением!

Тем временем голубой дымок уже окутывал столовую четы фон Витгофф, ее гостей и хозяев. Наступал вечер. Улучив момент, пока новая тема не дала повода для разговора, обаятельная хозяйка поднялась со своего места:

– Господа, прошу в гостиную. Там вас ждут кофе, коньяк, сигары и свечи, которые уже зажигает Марта.

Вам же, мэтр, я, как и обещала, покажу нашу библиотеку, а потом мы присоединимся к остальным.

Библиотека располагалась на том же этаже – в противоположном крыле здания. Но уже в дверях фрау Витгофф вспомнила о распоряжениях для горничной, извинилась перед г-ном Китом и пообещала подойти чуть позже.

Он был рад, что его оставили одного. Доктор прошел вдоль стеллажей. Усаживаясь в кресло у окна, перебросив ногу на ногу, он устало закрыл глаза. Сеть невеселых воспоминаний окутала его и увлекла в свои дебри – такие далекие, откуда совсем не было видно толстых корешков бургомистерской библиотеки…

Тогда, в Галикарнассе, на подмостках театра-варьете «Олимп», оно и впрямь испугало его, это чудовище! Он знал, он обо всем знал раньше, но не хотел верить ни в то, что говорил им Огастион Баратран, ни в то, в чем с годами убеждался сам.

Воистину дьявольская личина!.. Но в тот злополучный вечер, когда жизнь висела на волоске, некогда было думать об этом.