Пантера Людвига Опенгейма

– Ждите здесь, – попросила она и ушла.

Справедливо решив, что о случае, приведшем его в этот дом, стоит умолчать, Давид огляделся.

Этот Огастион Баратран был состоятельным малым! Дорогая мебель, величественный рояль, фарфор, рыцарские клинки и пейзажи в золоченых рамах, на комоде – старинные часы, огромные и важные. Они были истинными хозяевами гостиной!

Давид простоял недолго, когда дверь, обратная той, что впустила его сюда, чуть подалась внутрь, и в небольшой проем вошел… черный ворон. Ступая по паркету, он походил на старого профессора, а может быть, и почище – настоящего мага, заложившего руки-крылья за спину.

С его появлением в гостиной стало пасмурно и холодно. Ворон был беспросветно черен и совсем определенно – стар. Черные бусины-глаза пристально глядели на гостя.

– Это не Огастион Баратран, – раздался за спиной молодого человека голос.

Давид обернулся – в дверях стоял могучий старик с короткой стрижкой седых волос. В черном трико и свободной белой рубашке с широкими рукавами, отложным воротником и кружевными манжетами, он походил на укротителя львов в цирке.

Пройдя в гостиную, Огастион Баратран подхватил ворона и посадил его себе на плечо. Указав гостю на кресло, легко опустился в другое – напротив.

– Итак, господин Гедеон?

Что бы сделал любой другой на месте Давида? Заикаясь, наговорил бы совсем не того, о чем думал? Давид был актером – и он играл. Но играл самого себя. Он говорил, что всю жизнь им движет стремление к поиску. Ему нужна только его звезда.

Он знает, что она существует, но где и какая она – ему пока не известно. А на чужую, пусть прекрасную, он не согласен.

Давид с радостью отметил, что его монолог не оставил Огастиона Баратрана равнодушным. Они проговорили еще около получаса. Понимая, что хозяин этого дома не купит лжи, Давид отвечал даже на те вопросы, на которые не стал бы отвечать никому другому.

Их диалог подытожил сладкозвучный бой гостиных часов. Старик поднялся с кресла и легонько подбросил ворона – черной тенью тот метнулся по комнате и взгромоздился на часы, на золотой их купол.

– Корррабли тонут на моррре! – приплясывая, хрипло прокричал ворон заученную фразу.

Гость улыбнулся этакому выпаду. Старик тем временем подошел к окну.

– Я узнал вас, Давид, – проговорил он. – Вы были Лаэртом в «Гамлете», верно? Год назад. В том маленьком театре на улице Старого Сапожника. Я не мог ошибиться…

– Вы не ошиблись, – ответил изумленный гость.