Пантера Людвига Опенгейма

Возница в дождевике, лица которого он не видел, ответил согласием.

Давид открыл дверцу фиакра и, забравшись внутрь, попал в кромешную темноту. Сиденье было непривычно широким и удобным. Он даже не успел отдернуть занавесь, как его обволок запах знакомых духов. Чьи-то ладони коснулись его лица… Пальцы были прохладными и нежными. Никто не касался его век, висков, скул так, как эти пальцы. И аромат знакомых губ, и теплое дыхание возникли так близко, рядом, что он едва не задохнулся…

– Ты, кажется, решил найти меня сам, Давид? – услышал он ее голос.

 – Ослушался меня, негодный? Как же так?

Он схватил эти руки и, целуя пальцы, ладони, ощутил, как сжимает на одном из запястий женщины тонкий, словно вьюн, обхвативший ветку, браслет.

Фиакр тронулся.

– Тебе нужны только мои руки? – спросил ее голос. – Почему ты не целуешь меня?

Она придвинулась к нему, прильнула всем телом. Но стоило Давиду обнять ее, одетую в шубку, как он тотчас загорелся, вспыхнул. Руки их в этой темноте, лишенной всякого освещения, были не только руками, но и глазами.

Он коснулся ее колен и понял, что ноги Лейлы обнажены. Потянулся дальше и выше, но не нащупал ни одного лоскутка материи. Ее бедра, ягодицы, живот – все было доступно ему! Она сама села к нему на колени, тесно обвила руками шею…

Так прошло около часа. Нанятый фиакр, окна которого были наглухо зашторены, продолжал бежать вперед. За окном был город. А тут, гибкая, горячая, Лейла упиралась руками в его плечи. Чулки, браслет и несколько перстней – это была вся ее одежда.

Шубку давно отбросили в темноту.

– Ты не боишься, что я заберу все твои силы? – тихо спросил она.

– Боюсь, – ответил он. – Я не знал раньше ни одной женщины, похожей на тебя. Это смешно, но ты и впрямь пугаешь меня. Неужели тебе действительно восемнадцать лет?

– Хочешь сказать, что я выгляжу старше? – лукаво спросила Лейла.

В салоне фиакра, в этой темноте, Давид не видел даже ее силуэта – здесь всем правили обжигающие прикосновения!

– Ты понимаешь, о чем я, – откликнулся он.

 – Кто твои родители? Откуда ты – такая?..

– Пришло время светской беседы? – хорошо. Только верни мне шубку – не хочу замерзнуть.

Давид нащупал мех и протянул его Лейле.

– Я сирота, – чуть погодя сказала она уже ровным и рассудительным тоном. – Мать свою не знала, слышала только, что она была наполовину мавританкой. Отец – крупный землевладелец. Наше имение, куда теперь мне путь заказан, на юге страны. Я была внебрачным ребенком.