Некромантия по наследству. Книга 1

Вместо этого он закрыл глаза, сел по-турецки и начал водить ладонью по воздуху, словно шаман какой-нибудь. Вверх, вниз, влево, вправо, опять вниз, наискосок, как будто пытался что-то нащупать.

Б-р-р, он бы ещё «Хари Кришну» спел.

Я решил не обращать на это внимания и тактично отвернулся. Мало ли у кого какие причуды…

Вторая попытка задремать снова оказалась неудачной. Никак не давала покоя мысль, что я нахожусь чёрт знает где, и чёрт знает кто сидит за моей спиной и занимается чёрт знает чем… И что мне теперь делать? Может, тоже руками поводить, так, за компанию?

Я перевернулся на спину, и понял, чего мне катастрофически не хватает.

Эх, где-то ты сейчас, мой любимый эмпэтришничек…

Устроившись поудобней, я решил оторваться по полной и нарушил тишину своим фальшивым «музыкальным» криком (назвать "пением" это занятие у меня язык не поворачивается):

«А не спеть ли мне песню о любви-и-и-и? А не выдумать ли новый жанр? Попопсовей мотив и стихи-и-и-и, и всю жизнь получать гонорар!»

Я хоть и не очень умею, но люблю петь.

Пение отвлекает и успокаивает. Не знаю, как вы, но я без музыки жить не могу. Иными словами, музыка помогает снимать стресс. А раз больше нечего слушать, буду слушать себя.

Поэтому когда я перебрал весь любимый репертуар «Чижа», то перешёл на «Арию», и в тот момент, когда старательно выводил:

«Возьми мою душу, возьми моё сердце!

Я так одинок в этот час, что хочу умере-е-е-е-е-ть»,

– боковым зрением заметил, что мой странный сосед давно закончил «гимнастические упражнения», и с интересом вслушивается в мои вопли.

Глаза у него разгорелись, как фары автомобиля, и, как мне показалось, он слегка задрожал. Так я и не понял: то ли ему понравилось, то ли наоборот, но на всякий случай «громкость немного убавил».

С твёрдым намерением спеть что-нибудь повеселее, я затянул последнюю песню своего сегодняшнего концерта, как вдруг заметил слева лёгкое движение воздуха.

Возможно, я бы не обратил на это внимание, если бы не последовавшие за этим действия.

Резкая вспышка озарила комнату, и от яркого света, ударившего по глазам, пришлось зажмуриться.

Через несколько секунд, проморгавшись и на всякий случай прикрываясь рукой, я сумел разглядеть находящееся в центре помещения "нечто", которое светилось и переливалось разными цветами. Не знаю, как ещё это можно назвать, но мне на ум приходило одно слово: дыра. (Ещё пара таких фокусов – и у меня начнётся аллергия на всякого рода «дырявости»).