Невозвращенец. Приговоренный. Беглец

Как, говорит, имя-отчество этого, что ты докладывал, Сергей? Я говорю: ну как же вы не помните, Игорь Васильевич, Джеймс Фрэнклин Лопатофф, а он говорит…

– Бывает, это бывает, Юрий Ильич, – перебил молодого Игорь Васильевич. – Но мы-то пришли послушать, что вы нам расскажете.

– Да, собственно говоря, о чем же я рассказать могу? Игорь…

– Васильевич. Это так уж у нас в роду и велось: я Игорь Васильевич, а отец мой Василий Игоревич был. А дед – опять Игорь Васильевич. Так и шло, понимаете?

– А меня в честь Есенина мать назвала, – тут же влез молодой.

Мы снова все вместе закурили.

– Да, – сказал Игорь Васильевич, выпуская дым в сторону и отмахивая его рукой, – это вы, конечно, Юрий Ильич, просто из скромности на себя наговариваете.

– Что именно? – От третьей подряд сигареты во рту у меня было отвратительно кисло.

– Да вот, что у вас таланта литературного нет и тому подобное. Я ведь, вы сами понимаете, по службе все, что вы пишете, читал, но я, конечно, не специалист, так ведь и от специалистов слышал, что исключительный у вас литературный талант и язык очень богатый, правда, Сергей? Вот Сергей не даст соврать, он у нас исключительно честный, но тоже скажет, что не только в вашем институте, а, может, и во всей Москве сейчас такого языка богатого ни у кого нет.

И со стороны руководства о вашем языке самые положительные отзывы, и рядовые сотрудники очень уважают…

– Ну при чем наш институт, – возразил я, потянувшись было за сигаретой, но раздумав. – Что у нас в институте в языке понимают? Институт-то ведь не литературы же и не русского языка…

– Нет-нет! – закричал Игорь Васильевич и весь подался на стуле вперед, так что пиджак его распахнулся, но он его немедленно запахнул.

 – Нет, и в институте, и вообще понимают, вы будьте уверены, ценят вас и знают, кому положено, конечно. Вот я вам такой пример приведу: написали вы, допустим…

– Ну что? – перебил я, потому что он меня уже довел этой пустой и полуграмотной лестью. – Ну что я написал? Рассуждение о связи между сущностью учения и формой проповеди? Или насчет иллюзий справедливости? И то и другое – самым сухим, самым казенным стилем…

– Ну не только, – коротко буркнул Сергей Иванович и даже вроде обиделся по-детски.

– Правильно, – согнав постоянную улыбку, поддержал Игорь Васильевич. – Правильно Сергей говорит: именно не только, Юрий Ильич! Разве вы не можете написать высокохудожественно? Еще как можете. Если захотите нам помочь.