Торговцы Удачей

Некоторое время продолжалась борьба. Варвар был силен, как бык. Но все же почти два десятка воинов общими усилиями смогли повалить его на землю и связать.

Покалеченному воину перевязывали руку в небольшом отдалении.

Командир взирал на лежащего у его ног Гронана с нескрываемым разочарованием.

– А я еще боялся, что нас слишком мало, – сказал он, положив одну руку на пояс, а второй поглаживая черные усы. – Это и есть знаменитый Гронан, первый меч Эннерении? Ты даже некого не убил. Ты вообще не умеешь драться.

Ты позор Гермерии. Похоже, король Фолиун держал тебя при себе для красоты. Как страшного, но бесполезного истукана.

– Не смей произносить его имя!!! – рявкнул варвар. – Я… я сегодня сам не свой! А если б я был самим собой, клянусь… – повинуясь жесту командира, солдаты заткнули варвару рот белой тряпицей.

Неожиданно гермериец вскочил и пнул командира в ногу. Раздался явный хруст костей. Тот с воплем упал на траву, а воины снова стали укладывать варвара.

На этот раз его руки были прижаты к телу толстыми веревками, свободной оставалась только голова. Ей он и бил, как молотком. Один за другим воины падали без сознания с помятыми шлемами…

Веревки на его широких плечах затрещали…

– Не дайте ему освободиться! – крикнул командир, сидя на земле и держась за сломанную ногу.

Солдаты стали обматывать Гронана новым слоем веревок.

Поседевший воин, который до этого бинтовал покалеченную руку несчастному бедняге, помог командиру встать.

– Ну что, Хелиун, доволен? Хорошо, что ты не помянул его маму, а то вообще б убил.

– Заткнись, Мавриун, – ответил командир, опираясь на его плечо, -похоже, это Адуминасэново отродье наградило меня хромотой.

– Давай подальше отойдем. А то он сейчас вырвется и загрызет тебя.

– Пошел ты в задницу, – улыбнулся Хелиун. – Валите его! Живее! У нас еще впереди неблизкий путь.

Воины поднажали – и варвар снова оказался на земле…

Через несколько минут группа усталых и побитых воинов плелась по старой запущенной дороге, через ночной лес, неся связанного варвара на наскоро сооруженных носилках.

Кто-то нес в руках помятые шлемы. Самый невезучий баюкал обрубок руки.

– Слыхал я, что гермерийцы слабых новорожденных мальчиков сбрасывают со скалы, чтобы выживали только самые сильные, – мрачно пробормотал один солдат.

– Да? – ответил другой, неся в руке шлем, помятый ударом Грононого лба.