Торговцы Удачей

Убранная в розовых тонах и заставленная рядами кукол и мягких игрушек комната мало располагала к важным разговорам. Во-вторых, в неприлично поздний час. Третьим и самым неправильным было то, что принцесса была привязана к креслу. Шелковыми шнурами, деликатно, но надежно.

Герцог был вторым по богатству и влиянию человеком в стране. До сегодняшнего утра, когда стало известно о смерти монарха.

Многие бы назвали герцога его правой рукой и близким другом. О да, он многие годы усердно работал ради этого…

Первый лорд Эннерении был среднего роста сорокалетним мужчиной, жгучим брюнетом и обладателем тонких щегольских усиков.

Его блестящие волосы были зачесаны назад, он был одет в строгий, но не лишенный украшений наряд из черного шелка.

Герцог вальяжно сидел в кресле напротив принцессы, закинув ногу на ногу, и крутил ус своими маленькими белыми пальчиками.

Он надменно смотрел на принцессу, холодно, с подавленным раздражением.

Он знал её с рождения и позволил себе держаться подобным образом впервые, за все шестнадцать лет их знакомства.

Принцесса Филини, хрупкая юная красавица, с длинными прямыми волосами цвета пшеницы, сидела прямо и твердо. Её лицо превратилось в непроницаемую каменную маску, лишь в уголках губ застыла кривая усмешка.

Герцог Лакроун никогда прежде не видел у принцессы такого лица.

– Я вижу, наш утренний разговор не произвел на вас должного воздействия, ваше высочество, – сказал Лакроун.

Принцесса хранила молчание.

– Объясню вам еще раз.

Ваша помолвка с принцем Аларэном расторгнута. Послание отправлено и получено. Повернуть все вспять уже невозможно. Королевство Энотера отнеслось с пониманием, принимая во внимание вашу утрату, и не имеет никаких обид. Но если вы вдруг снова передумаете, это уже будет явным неуважением. Надеяться, что ваш глупый варвар вернется и вызволит вас, верх наивности. Даже если он не утонул после этого пошлого прыжка с башни. Его уже, скорее всего, схватили. Вы упрямитесь совершенно напрасно, все, чего вы добьётесь, – ваши собственные муки.

Принцесса продолжала молчать.

– Я еще раз прошу вас понять. Я вам не враг и не злодей. Я просто пекусь о благе королевства. Мне больно видеть вас в таком положении, – он театральным жестом прижал ладонь к сердцу. – Но вы не оставили мне выбора. Воистину вы оказались розой, имеющей шипы, клянусь Пэр-Пэром, вы проявили отвагу, достойную ваших великих предков. Но вы направляете её совершенно не в то русло.