Торговцы Удачей

Ржавый и в зазубринах.

Публика уже начала похохатывать над бандой Сиплого.

– В одном ты прав, придурок, – между её тонких бровей пролегла злая складка, а верхняя губа хищно оттопырилась.

Что-то неуловимое изменилось во всех её движениях, хоть она почти и не шевелилась. Каждая клеточка её тела стала источать силу и угрозу. Это почувствовали все, кто находился в таверне в этот момент. Повеяло смертью.

– Играть мне надоело, – она снова прошептала заклинание.

Шайка Сиплого ничего не успела заметить. Короткий шипящий свист стали и черный росчерк в воздухе перед самым носом.

Измордованные разбойники уставились на жалкие обрубки, в которые превратилось их оружие. Отсеченные половины валялись на полу.

Светловолосый толстяк с трудом сглотнул ком в горле. Мужик в серой рубашке побледнел. А Шаврун очень сипло прошептал: «Мамочка».

Если бы полукровка взяла чуть выше и ближе, то вскрыла бы им глотки, это было очевидно для всех.

Морни снова расслабленно опиралась на барную стойку, повернувшись ко всем спиной.

В пальцах она вертела кинжал, окутанный зловещим дымком черной энергии. Казалось, она не замечает ничего вокруг, но приближаться к ней было еще страшнее, чем раньше.

Наконец она одарила шайку презрительным прищуром.

– Вы еще здесь?

Более толстого намека им не понадобилось. Банда Сиплого напуганными зайцами выскочила из таверны. Только пятки сверкали.

Произошедшее всех немного напрягло.

Даже матерые душегубы не могли расслабиться, когда рядом присутствовал кто-то столь опасный.

Все чувствовали себя, как у медведя в берлоге.

То, что Морни отвернулась и сосредоточилась на напитке, помогало, но мало.

Из-под стола вылез всеми забытый гоблин Хруст, из-за которого и начался весь сыр-бор. Он невозмутимо вскарабкался на барную стойку возле Морни. Отряхнул пыль с одежды. А затем вскинул руки вверх и провозгласил:

– Всем пойла за мой счет!

Таверна утонула в радостном реве.

– Здесь еще за сопутствующий ущерб, Бэрвирун, и жареную уточку для дамы, – сказал он, кладя в ладонь трактирщика мешочек с золотом.

Затем Хруст швырнул монетку барду, который затих на скамейке возле очага.

– А ну сбацай «Десять медвежьих задниц»!

И настроение публики поднялось еще выше. Старинная песня о безумном волшебнике, который просил всех встречных героев принести ему десять медвежьих задниц, могла развеселить кого угодно.

Спустя несколько минут разговоры о драке и жуткой полукровке уже поутихли.

Морни стояла у барной стойки.